На радостях собутыльники составляют меню лауреатского банкета. Список заказов на двух сторонах листа. Радостный Губарев убегает в свой подъезд выгребать из сусеков наличность и одалживать у соседей. Не ударим лицом в грязь! В помощь шоферу отправляют домработницу. Елисеевский до одиннадцати.
Вслед Никита звонит администратору магазина и велит подгрузить к заказу еще кое-что, сославшись на него.
И они закатывают царский пир. Лукулл бесчинствует у Лукулла. Они пьют отборный коньяк и закусывают черной икрой. Рябчики и копченая колбаса, ананасы и виноград, крабы и торт бизе – все баснословно дорогое и только для сильных мира сего. Хай-класс той эпохи. Только что лебединые кости из рукава не вылетают. Бокалы звенят, тосты гремят, челюсти чавкают, и у всех настроение ну просто необыкновенно приподнятое.
– Я хочу выпить за всех собравшихся!.. – пошатывается Губарев с тостом. – За вас… за коллег, за друзей… за всех нас. Это вы так дружески… теплая поддержка всегда… а ведь сколько зависти и недоброжелательности в наших кругах!.. и когда такое отношение… мои дорогие товарищи!
Он путается в придаточных оборотах, и дышит слезами умиления, лобзает как сеттер всех, кого может достать, и являет обликом и поведением известный плакат: «Не пей, с пьяных глаз ты можешь обнять своего классового врага».
Часы, однако, бьют полночь.
– А включи еще разок послушать, не всех запомнили, – предлагают Никите: последние известия идут.
Он включает приемник. Повтор сообщения только начался:
– …геевне Улановой…
Слушают, комментируют. Губарев цветет, потупившись.
– …рвой степени. Бубеннову Михаилу Алексеевичу…
А вот и оно! Наконец:
– Губареву Владимиру Александровичу… (пауза тянется) Н-И Х-У-Я!!!
В остановленном времени, в хрустальном звоне осколков мира, сознание Губарева распалось в пустоте. Бесконечную секунду вечности и смерти он осознавал смысл звуков. Безумие поразило его, и он умер! Облик его мумифицировался. Кожа обтянула древний череп. Нитка слюны вышла из распяленного рта. Глаза выпрыгнули и висят на ниточках отдельно от морды. Тихий свист: последний воздух покинул бронхи.
Из линий и пятен складываются друзья… он различает их неуверенно и в бессмысленной истерической надежде. Он уповает на их слух! В здравом уме и твердой памяти! Ну?.. Сердце летит в ледяную мошонку. Их силуэты перекошены, лица искажены… Ну???!!!
– Да-а!.. – тянут друзья. – Ну – ни …я так ни …я! Что ж делать.
И, тыча в останки Губарева, не в силах сдерживать конвульсии, они хохочут как убийцы детей, хохочут как враги народа, хохочут как птеродактили, как иуды с мешком серебреников каждый. Они лопаются, задыхаются, падают с диванов и дрыгают ногами. Выражение лица жертвы придает им сил взвизгивать и стрелять нечаянной соплей.
В убитом Губареве, в черной глубине черепа, начинает шевелиться одинокая мозговая извилина. К ней присоединяется вторая и принимается подсчитывать убытки.
– Уах-ха-ха-вва-бру-га-га!!! – восторгаются лауреаты и бьют себя по ляжкам.
Днем друг Левитан записал это Богословскому на пленку. Это была не радиола. Это была магнитола. Первая в Москве! Неизвестная заграничная диковина. Никита обожал новинки. Знакомые продавцы звонили ему.
Губарев в ступоре вышептывает мат и выпадает по линии выхода.
– По-моему, неплохо посидели, – говорит Никита.
Больше Губарев никогда ни к кому не ходил ужинать.
Медные трубы
Не спешите раздевать женщину, полюбуйтесь на нее, а тем более – рядом с революционером.
Обнаженные женщины – это те места отдыха, где отдыхают европейцы.
Красивых женщин я успеваю только заметить. И больше ничего.
Прежде чем лечь в постель, надо познакомиться. Поэтому давайте сначала познакомимся, но выскажем намерение, что потом мы ляжем в постель.
Конечно, я старая ведьма, почему бы и нет?
Свадебным генералом я в жизни не был, а уж свадебным болваном не буду тем более.
Не может он от нее отбиться ни как от женщины, ни как от дипломата.
Кто-то не любит рыжих, кто-то черных, кто-то седых, кто-то лысых…
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Зад – не самая лучшая часть человека. Спереди – другое дело, за это спасибо, а так – в зад – что же это? Нельзя в зад снимать.
Нельзя, извините за выражение, все время врастопырку.
Лично я против того, чтобы государство залезало в постель к своему народу, и надеюсь на взаимность в этом смысле.
Он всегда боится за девственность пролетариата.
Как говорится, нам не удастся ночь переспать и невинность сохранить. От принятия бюджета нам не уйти.
Российские политики не хотят жить с деревянным рублем.
На ноги встанет – на другое ляжем!
