Ну, не все так безнадежно, отметила она и несколько интересных личностей в компании, вполне вменяемых, без понтов напыщенных и хронического заболевания манией величия. Очень даже интересных людей. Верочке отвели место рядом с Милой скорее для поддержания подруги в этом обществе, чем из каких-то политических расчетов, но первое время Мила за столом практически не сидела – встречала вместе с Владом гостей у входа в кабинет, принимала поздравления, цветы и подарки.
Кстати, как назвать эту комнату, Вера так и не определилась. Банкетным залом не очень-то подходило – традиционные стол и стулья отсутствовали, зато были удобные мягкие диваны с двух сторон от двух полукруглых столов, замысловато приставленных друг к другу. Стен как таковых тоже не наблюдалось – только одна, задняя, от которой расходились прозрачные модули-экраны, упомянутые Милой, сейчас закрытые по всем трем сторонам для создания уединенности, и такая же прозрачная высокая дверь, имелись еще и плотные шторы, которые при необходимости можно было задвинуть, создавая полную камерность. Банкетный кабинет, решила Вера, ну пусть будет так.
Ну, вроде бы основной поток гостей прибыл, все расселись по местам, подняли первый тост, за ним почти сразу и второй, закусили, немного расслабились. Тут подошли запоздавшие гости, Влад с Милой поднялись встречать, провожать к их месту за столом, снова прозвучал тост, шустрые официанты поставили еще один букет в заранее заготовленные вазы. Словом, обычная застольная суета любого банкета, невзирая на модерновые выпендрежи в дизайне интерьера и непомерную крутость заведения, все, как и в столовой номер пять, закрытой на банкет по поводу юбилея главбуха чулочной фабрики.
Милка находилась в приподнятом настроении, практически не сидела на месте: то встречая гостей, представляя друг другу тех, кто незнаком, то занимаясь организацией – порхала виновницей торжества и хозяйкой мероприятия. И Вера, наблюдая за ней, вдруг отчетливо поняла, что Милке все это нравится необычайно, это и есть ее стихия, ее жизнь – тусить в обществе известных и богатых людей, держать в руках проведение мероприятия, руководить подчиненными и нанятыми работниками – это ее воздух! И совершенно неважно, что здесь собрались нужные Владу люди, и неважно, насколько они приятны лично ей, – Милка в своей стихии, да еще и в роли виновницы торжества – вот ее кайф, ее праздник.
Вечер шел своим чередом, большая часть собравшихся уже хорошо поддала, когда Влад, поговорив с кем-то по телефону, как-то вдруг оживился, обрадовался, поднялся и позвал за собой Милку встречать совсем уж припозднившегося гостя.
Вера и ее сосед по столику, вполне приятный мужчина лет шестидесяти, Виктор, как он представился, держа бокалы с вином в руках и откинувшись на спинку дивана, вели неспешную беседу, как ни странно, о музыке. Они весьма увлеклись разговором, выяснив, что оба являются поклонниками самого известного сейчас тенора Йонаса Кауфмана. Громкие восклицания гостей, приветствовавших того, кто так припозднился, отвлекли Веру и ее собеседника от увлекательного разговора, она повернулась в сторону входа и увидела….
Егор Бармин передал Милке букет крупных пурпурных роз на длинных стеблях, стильно обмотанных широкой лентой в тон цветам, протянул ей еще какой-то презент в большом подарочном пакете, и что-то говорил, улыбаясь. И улыбка эта была весьма далека от открытой и искренне радостной, скорее нейтрально светская холодность и отстраненность читались в ней.
Вера смотрела на него и переживала потрясение такой силы, что, пожалуй, квалифицировала бы его как шок. Пусть и легкий, но шок.
Выглядел Егор… Это был другой человек, не тот, с которым она познакомилась на майском холодном поле боевом. Брат-близнец того Егора Бармина. Злой брат-близнец.
Он производил впечатление уверенности и властности давно богатого человека, несколько надменного, холодного. Весь – от длинных прядей стильной стрижки до подошв безумно дорогих известной марки туфель и часов на руке – богатство, власть, влияние.
На какое-то мгновение Вера даже засомневалась, а он ли это действительно, бог знает, может и на самом деле близнец какой? Но сомнения тут же развеял позабытый ею сосед.
– А, это Егор Бармин, – услышала она его замечание.
– Вы его знаете? – повернув голову к собеседнику, спросила Вера.
– Ну, его многие знают, он личность известная и яркая, – туманно ответил сосед по столу.
Она не стала задавать вопросов и расспрашивать о яркой личности нового гостя, а, перекинувшись какими-то незначительными фразами с мужчиной, чтобы не выказывать неуважения, снова перевела взгляд на Бармина и все смотрела и не могла поверить такой метаморфозе. Где тот Егор, которого она запомнила? С его задорной лукавой полуулыбкой, с той лихо сдвинутой на затылок фуражкой, с его юмором? Где тот человек, который в один момент оценил ситуацию и ринулся помогать, не спрашивая ни о чем? Где тот Бармин, загадочный, интересный, который смотрел на нее заинтересованным мужским взглядом и посверкивал откровенно глазами?
