Человека, спустившегося им навстречу, Кеннеди узнал сразу, хотя видел только на фотографиях. Тому недавно перевалило на седьмой десяток – но, стройный и подтянутый, он выглядел на несколько лет моложе. На нем были потертые на коленях джинсы, легкие летние туфли и распахнутая на груди рубашка.
– Добро пожаловать, господа, – сказал он. – Меня зовут Вайсгер. Джон Вайсгер.
Огромная и подробнейшая карта озера Трэйклейн, висевшая на стене в кабинете хозяина Вайсгер-холла, тоже была стилизована под старину – пожелтевшая бумага, затейливый готический шрифт, в углах скалятся мифические чудовища. Может быть, из-за этих чудовищ узкое, вытянутое в длину и изогнутое озеро, напоминающее лежащую на боку букву «S» с одним лишним крючком, показалось Кеннеди похожим на след какого-то невиданного гигантского монстра. Огромной ползучей твари, проползшей, продавливая земную кору, – и нырнувшей в неведомые глубины…
– Земли вокруг озера Трэйклейн тогда были пустынными, бросовыми и дешевыми, – тем временем говорил хозяин. – Но это было почти все, что осталось у моего отца после Великой Депрессии. Я родился несколько лет спустя – и лишь по рассказам знаю, как медленно, шаг за шагом, Трэйклейн превращался в один из самых популярных курортов… Огромный, непредставимый труд, а теперь кое-какие ублюдки пытаются лишить меня всего этого.
Вайсгер вздохнул, обвел печальным взглядом стены кабинета – развешанные на деревянных панелях головы зверей и чучела рекордных рыб, фотографии в резных деревянных рамках, стоящие на полочках кубки, выигранные в неведомо каких соревнованиях… Вздохнул еще раз, словно пресловутые ублюдки уже стояли за дверью, готовые ворваться в дом и лишить хозяина милых его сердцу сувениров.
– Вы имеете в виду кого-то конкретного? – осторожно спросил Кеннеди.
– Естественно! Вы хотите сказать, что не знаете, на кого работает ваш приятель Хэммет? Я вычислил это, как дважды два четыре.
– Насколько я знаю, Хэммет работает на полицию штата.
– Не только. Смотрите… – Вайсгер быстрыми шагами подошел к карте. – Считается, что все берега озера и окрестные земли принадлежат мне, но это не совсем так. Вот этот, этот и этот обширнейшие участки на северном берегу отец продал еще в тридцатых годах – он нуждался в стартовом капитале для создания курорта. Возможно, лет двадцать спустя он мог бы их выкупить – но не стал. Инфраструктура округа Трэйк уже сформировалась, места для воплощения всех задумок отца хватило – подводить дороги, линии электропередач и связи к дальним северным берегам, в обход многочисленных бухт, казалось невыгодным и ненужным. Земли остались невыкупленными. Как выяснилось, это была ошибка. Трагическая ошибка.
– Восемьдесят девятая федеральная трасса? – высказал догадку Кеннеди.
– Она самая, – кивнул хозяин. – Когда впервые заговорили о ней – за три года до смерти отца – было уже поздно. Банк, завладевший землями по просроченной закладной очередного владельца, вцепился в них мертвой хваткой. По частям не продавали, искали покупателя побогаче – цена земель вдоль федеральной автострады выросла стократно. И пять лет назад нашли-таки подходящего человека. Именно он собирается пустить на дно мой бизнес. Именно на него работает Хэммет.
«А ведь еще изрядный сектор северных земель принадлежит “Биг-Трэйк-фонду”, – вспомнил Кеннеди. – Получается, что от самого жирного куска Вайсгеру достались только крохи». Он спросил:
– Это именно один человек? Не корпорация?
– Сделка была достаточно запутана, но я сумел проследить все нити, – объяснил хозяин. – Официальным покупателем числилась некая компания, зарегистрированная на Кипре с уставным капиталом в один доллар и учрежденная двумя фирмами – ирландской и гибралтарской. Но если пройти всю цепочку липовых компаний, в самом ее конце можно обнаружить одного человека.
– Кто же это?
– Некий русский нувориш. Их «нефтяной барон». По фамилии Бай… Буй… извините… – Вайсгер вернулся к столу, надел очки и прочитал по бумажке: – Баймухаммедов.
– Да, у русских порой весьма заковыристые имена, – подтвердил Кеннеди. Он вспомнил свою командировку в Россию, на Чукотку, – и местного жителя Охчайлугана, ни в какую не соглашавшегося на разумное сокращение имени…
– И что же планирует воздвигнуть на Трэйклейне этот русский? – спросила Элис. – Нефтяной промысел?
