Сработало. Звук, вырвавшийся на поверхность, негромок, но очень мощен, – просто кажется, что большая часть этой мощи лежит в инфраобласти и недоступна человеческому уху, – но воспринимается всем телом.
Содрогается лодка, содрогается старик – дошла ударная волна.
По поверхности расходятся волны, в центре возмущения пятно – многочисленные белесые пузырьки рвутся сквозь воду, ставшую в том месте неприятно-маслянистой. Резкий запах чего-то химического. Серебрятся бока всплывших мелких рыбешек. Крупных мало – одна или две, крупные в большинстве своем держатся у дна и с такой глубины не всплывают…
Старик не обращает на рыбу внимания – ни на мелкую, ни на крупную. Он ищет взглядом одну, самую большую. О миллионах долларов не вспоминает. Кровь кипит азартом схватки и жаждой победы – как у двадцатилетнего. В руках вторая – последняя – «свеча». Он всматривается в озеро и…
И видит совсем не то, что ожидал. В отдалении под углом расходятся две волны – острие этого клина направлено прямо на лодку и быстро приближается. У самой поверхности движется НЕЧТО. Очень большое НЕЧТО.
Проклятье!!!
Тварь после своей неудачной атаки не осталась поблизости. И не ушла на глубину. Сделала широкий круг в верхних слоях воды и возвращается. Заряд пропал зря.
Пальцы, стиснувшие «свечу», белеют от напряжения. Старик высчитывает метры и секунды. Срывает колпачок. Запал вспыхивает, шипит. Старик дает прогореть ему на две трети – и швыряет в ту точку, где через секунду окажется тварь.
Секунда. Вторая. Третья. Ничего.
Осечка. Не сработало.
Тварь все ближе. Старик видит уже не только волны – под водой можно различить смутную огромную тень. Косовски нагибается, затем выпрямляется вновь. В его руках «фермерский» ремингтон – дробовик без приклада, с укороченным толстым стволом.
Оружие рявкает. Еще. Еще. Свинец буравит воду. Возможно, одна из пуль зацепляет тварь. Несильно, не смертельно – даже двухфутовый слой воды защищает лучше любого бронежилета. Но тварь опускается чуть глубже. Теперь она почти не видна – но стремительное движение угадывается. Ружье бесполезно.
Удар. Не в днище – в борт. Лодка снова выдерживает, но сильно кренится. Черпает воду. Рыболовные причиндалы и эхолот летят в озеро. Старик с трудом удерживается за борт – оружие он не выпустил. У него последний шанс, и он его использует. Опускает ствол глубоко в воду – и давит на спуск. Не подстрелить – оглушить, напугать.
Выстрел. Заполненный водой ствол взрывается. Резкая боль в пальцах. Старик разжимает их, выпуская изуродованное оружие. С кисти льется кровь.
Удар в борт. Почти без перерыва – еще один, гораздо сильнее. Старик не удерживается, падает в озеро. Пытается плыть к берегу, оставив лодку между собой и тварью.
Далеко он не уплывает – словно гигантский капкан с хрустом сходится на ногах. Старику кажется, что треск его костей слышен далеко-далеко над водой. Это последняя его связная мысль. Чудовищная сила тянет в глубину. Старик бьет руками по поверхности, пытается кричать – вода рвется в горло. Вокруг растет, густеет огромная кровавая клякса…
Две машины на берегу – остановились, привлеченные выстрелами. Люди бегут к озеру.
О своем предполагавшемся вояже к владельцу здешних мест Элис и Кеннеди в известность Хэммета не поставили. Однако, спустившись к раннему завтраку в десерт-холл гостиницы, они обнаружили там детектива, с энтузиазмом употребляющего уже вторую порцию омлета – по утреннему холодку к Хэммету вернулся аппетит. И вообще он выглядел свежим и отдохнувшим, чего никак нельзя было сказать о его коллегах из ФБР. На что детектив, поздоровавшись, тут же обратил внимание:
– Что-то у вас, коллеги, вид не очень… Плохо спалось на новом месте?
– Да нет, просто ночью немного поработала, – рассеянно ответила Элис («немного» в ее понимании означало «почти до утра»). – Отсканировала все снимки ранений Берковича и начала делать объемную виртуальную модель искомых челюстей. Заодно составила программу идентификации прикуса по восьмидесяти семи параметрам. К вечеру закончу, тогда можно будет сравнить нашу модель со всеми имеющимися в Сети изображениями крупных животных – и весьма сузить круг поиска.
– А мне действительно снилось нечто неприятное и навязчивое, – сказал Кеннеди.
Элис украдкой поморщилась. Сны-кошмары снились ее напарнику часто. Обычно после этого работоспособность агента Кеннеди резко падала.
– Мне снилось, – продолжил Кеннеди, – что в Трэйк-Бич пустили трамвай, совсем как у Теннесси… И, прицепившись сзади к трамваю, по всему городу на нем раскатывал кот. Огромный черный кот, неимоверных размеров, – настоящий Биг-Трэйк среди котов…
– Черный кот – это серьезно, – с непроницаемым лицом сказал Хэммет. – Кстати, в штате Нью-Хемпшир лишь в шестьдесят девятом году – на общей антисегрегационной волне[11] – отменили закон, предписывающий обывателям топить черных котят сразу после появления на свет…
