Дрожа, я оторвался от окулюса и замер. Пару мгновений разум был пуст, скованный остаточными спазмами ужаса.
Когда ужас потихоньку схлынул, я все еще сидел на склоне холма плечом к плечу с Бенни.
То, что я хотел сделать, было бесчеловечно, такого не заслуживает никто, даже Тень. Если низкий уровень был кошмарнее некуда, от максимума просто съедет крыша.
Бенни попытался отобрать у меня окулюс. Я отмахнулся от него. Бенни все равно тянул устройство на себя, а у меня появилось время подумать.
Пока что все шло по плану. Беннино любопытство только играло мне на руку.
Я напомнил себе, как много зависит от того, сможем ли мы поймать Тень. Я подумал о своей работе и о том, в какую лужу сяду, если инспектор уволит нас всех и пришлет другую команду. Планеты, пригодные для освоения, на каждом шагу не встречаются. Другого шанса мне может не перепасть.
Так что я выкрутил переключатель номер 39 на максимум и передал окулюс Бенни.
Бенни уже держал окулюс в руках, а я все еще сомневался, выгорит ли. Прибор же создали люди и для людей, он настроен на человеческую нервную систему и человеческую психику.
Но я тут же понял, что ошибся, — дело не в одной только электронной начинке окулюса, а в той реакции, которую он вызывает в мозгу и организме пользователя: прибор лишь поднимает завесу, скрывающую то великое, прекрасное и ужасающее, что хранится в сознании. А ужасное, какую бы форму ни принимало, остается ужасным что для человека, что для Тени.
Бенни поднес окулюс к своему гигантскому глазу и плотнее прижался к окуляру. Его тело затряслось и вдруг обмякло, но как только он начал заваливаться, я подхватил его и опустил на землю.
Я стоял над ним, гордясь своей победой, но все-таки было немного жалко, что пришлось так поступить со славным парнем Бенни. С Тенью, которая минуту назад сидела рядом, касаясь меня плечом.
Я опустился на колени и перевернул его. Не очень тяжелый — и это хорошо, ведь мне предстояло погрузить его на роллер и довезти до лагеря, причем на полном ходу, потому что кто знает, сколько Бенни проваляется в отключке.
Я поднял окулюс, положил его в багажную сумку и стал копаться там в поисках веревки или проволоки, чтобы привязать Бенни.
Не знаю, был какой-то звук или мне показалось. Почти уверен, что сработала моя внутренняя сигнализация, — и я обернулся.
Бенни как будто раскис, оседая, и я тут же запаниковал, что он умер, что не смог вынести того кошмара, который показал ему окулюс.
Мне вспомнились слова Мака: «Глупо пытаться кого-то убить, если не знаешь, насколько успешно тварь может вывернуться и убить тебя».
Если Бенни вправду мертв, дело дрянь.
Но для мертвого он вел себя несколько странно — оседал, трескаясь по швам и рассыпаясь пылью или чем-то вроде пыли, но скоро и пыль исчезла. Передо мной лежали только ремешки с сумкой и драгоценный камень, но скоро и сумки не стало, осталась лишь горстка безделушек на ее месте.
И кое-что еще.
Глаз Бенни не исчез. Глаз оказался частью конуса, который был спрятан в голове у Бенни.
Я вспомнил, что ребята из разведки видели такие же конусы. Но не смогли к ним подобраться.
На меня накатил страх. Я стоял и таращился на конус, а по спине у меня катился холодный пот.
Бенни не инопланетное существо! Он просто искусственный шпион, которого послали совсем другие инопланетяне, и о них мы не знаем совсем ничего.
Моя голова разрывалась от панических догадок, мелькавших и пропадавших так быстро, что ни одну я не успевал ухватить.
Но одно я знал точно: инопланетяне, наславшие на нас Теней, явно не дураки.
Они не дураки, ведь додумались послать к нам человекоподобных существ — да таких, чтобы при виде них мы испытывали жалость, презрение или, может быть, раздражение, но никак не страх. Бедная, странная тварь, глупая карикатура на человека, даже неспособная говорить! И загадочная ровно в той степени, чтобы мы ломали голову, как она устроена, но в конце концов сдались, не найдя подходящего ответа.
Содрогнувшись, я кинул быстрый взгляд через плечо — заметь я какое-то движение, помчался бы отсюда сломя голову. Но — ничего. Ни шороха. Кроме моих собственных мыслей, бояться было нечего.
Следовало поскорее убираться отсюда, так что я присел на колени и стал собирать то, что осталось от Бенни.
Я сгреб все модельки и самоцвет и бросил их в сумку вместе с окулюсом. Затем после некоторой возни подобрал с земли конус, смотревший на меня огромным мертвым глазом. Скользкая и несхожая с металлом на ощупь, весила штуковина все равно прилично, и я долго не мог ухватить ее поудобнее. Наконец погрузил ее в багажную сумку и тронулся к лагерю.
Мчался я так, будто за мной гнались бесы. Ветер свистел в ушах, колеса роллера вращались как бешеные.
Въехав в лагерь, я свернул к палатке Мака, но тут увидел что-то очень странное: чуть ли не вся наша команда трудилась над самым нелепым сооружением, какое только можно выдумать. Оно представляло собой множество шестерней, эксцентриков, цепей, колес и чего только не и уже успело разрастись до приличных размеров, но я все равно не мог понять, зачем нужна эта штука.
