— Ты не сможешь это доказать, — огрызнулся он.
Старый Дэн глумливо пророкотал:
— Ему и не придется ничего доказывать, Коулмен. У него даже не будет такой возможности. — Он повернул массивную голову к Бентону. — И все-таки, зачем ты пришел?
— Я пришел заключить сделку.
— Что ж, послушаем, что ты предлагаешь, — пробурчал старый Дэн.
— Ты получил «Раскоряченное Эйч» за жалкую пару тысяч долларов, — сказал Бентон. — И в придачу скот, стоивший в два раза больше, не говоря уже о земле.
Старый Уотсон кивнул. Взгляд его оставался тяжелым и холодным.
— У тебя в стаде есть коровы, не носящие твоего клейма, — продолжил Бентон. — Забери себе столько, сколько понадобится, чтобы заплатить честную цену за окрестные ранчо, и верни людям их закладные.
Грей вытер дрожащей рукой пот со лба.
— Это справедливо, — выдохнул он. — Справедливо. В конце концов, мы не получим никакой выгоды с того, что человек разорится и озлобится на нас.
Уотсон покачал головой:
— Нет, все было по закону. Когда я получил этот скот, он не стоил и ломаного гроша, потому что его негде было продать. Не моя вина, что рынок скота изменился.
— Есть одно «но», — тихо возразил Бентон. — Ты знал, что рынок должен измениться. Ты слышал о том, что происходит на севере. Поэтому действовал быстро, чтобы заграбастать все, до чего мог дотянуться.
— Могу сказать только одно, — тихо проговорил Уотсон. — Убирайся из наших краев. Ты приносишь одни неприятности, и мы тебя уже предупреждали. Если останешься, мы пристрелим тебя у всех на глазах, как волка-лобо. — Он ударил рукой по подлокотнику кресла-качалки, в его голосе зазвучала старческая ворчливость. — Ты здесь чуть больше суток, Бентон, и уже убил двух моих людей. Я не потерплю ничего такого.
— Я убил их, — хладнокровно сказал Бентон, — потому что мой револьвер был быстрее. И если ты не перестанешь упрямиться, как осел, умрет намного больше народу.
Лицо Уотсона скривилось в жутком прищуре.
— Ты серьезно, Бентон?
Бентон посмотрел ему прямо в глаза:
— Сам знаешь, что я не шучу, Дэн. Больше того, ты не отправишь ни единой коровы…
Уотсон вдруг подался вперед и проревел:
— Что такое?
Во дворе застучали копыта, потом стук прекратился. Чьи-то шаги прогрохотали по крыльцу, и дверь распахнулась.
Взъерошенный гонец зажмурился от света лампы.
— Стадо! — закричал он. — Они распугали все стадо! Целая банда налетела…
Дэн Уотсон тяжело поднялся с кресла, задыхаясь от ярости. Змей Макафи опустил револьвер и уставился на гонца.
Бентон развернулся, быстро шагнул к Змею, вскинул кулак и разнес ему челюсть. Змей вылетел в окно, а Бентон отпрыгнул к двери с зажатым в руке револьвером. Позади него зазвенели по полу осколки.
Бентон заметил бросившегося к нему гонца и отчаянно рубанул его стволом револьвера, но предотвратить атаку не смог. Револьвер со свинцовым стуком опустился на плечо нападавшего, но это плечо ударило Бентона в живот с такой силой, что он пошатнулся и потерял шляпу.
В голове Бентона вспыхнули звезды. Звезды, и взрывная боль, и завывающий на грани восприятия ветер. Он понял, что падает вперед, словно огромное дерево, падает в темноту, пронзающую его зазубренными лезвиями боли.
Сквозь вой ветра, свистящего в мозгу, он услышал высокий, пронзительный, восторженный голос молодого Билла Уотсона:
— Вот как нужно поступать с этим сукиным…
Ощущения вернулись к нему. Ощущение тонкого лучика света, пробежавшего по половицам, ощущение твердого комка — револьвера, вдавившегося ему в грудь там, где его рука согнулась при падении, ощущение рокота голосов, бубнивших прямо над ним… голосов, что поначалу звучали неразборчиво, затем сложились в слова и наконец приобрели смысл.
— …Лучше всадить в него пулю.
Это был голос банкира, жесткий и подозрительный, но со скулящими нотками.
В ответ загрохотал голос старшего Уотсона:
— Какого черта, он и так мертв, как кладбищенская ограда. Посмотри на его голову, посмотри, как ее… раскололи пополам.
Молодой Уотсон мерзко хихикнул:
— Если уж я бью, то бью наповал.
— И все-таки просто для надежности…
— Босс! — прорвался голос того, кто напал на Бентона. — Наше стадо!
— Да будь оно все проклято! — взревел старый Уотсон. — Я чуть не забыл про него.
Затопали шаги, задрожали половицы.
— Ты поедешь с нами, Грей? — спросил Билл Уотсон.
Голос банкира прозвучал неуверенно:
— Нет. Думаю, мне лучше вернуться в город, уладить кое-какие дела…
Хлопнувшая дверь заглушила его слова.
Тишина прокралась в комнату — мертвая, жуткая тишина.
Темная капля упала на пол, пролетев в каком-то дюйме от левого глаза Бентона. Упала и рассыпалась брызгами… а за ней последовала еще одна.
«Кровь! — догадался Бентон. — Кровь, капающая с моей головы. Оттуда, куда Билл Уотсон засадил мне ручкой револьвера».
Рука под ним словно сама собой дернулась, и он стиснул зубы, чтобы удержать ее на месте, удержаться от того, чтобы ощупать голову и определить, насколько серьезно она повреждена.
На него накатила волна тошноты, пол под ним слегка закачался. Кровь продолжала капать на половицу перед его глазами, собираясь в небольшую лужицу.
