— Это что, метафора? — спросил Картер. — Она дурацкая.
— Нет, это не метафора.
— Ты же не… — Мэр вытаращился на Вебстера. — Что ты хочешь этим сказать?
— Только одно, — ответил Вебстер. — В ту же секунду, когда первый факел прикоснется к дому, в мэрию полетит снаряд. А второй будет послан в здание Первого национального банка. И так далее — сначала по самым крупным целям.
У Картера отпала челюсть. Потом от горла по лицу поползла багровая краска.
— Зря ты это затеял, Вебстер! — рявкнул он. — Я не поддамся на блеф.
— А это не блеф, — спокойно возразил Вебстер. — У скваттеров есть пушки. Те, что стояли перед Клубом ветеранов, помнишь? И снаряды из музеев. И есть люди, умеющие со всем этим обращаться. Да и без них бы обошлись, ведь стрелять будут практически в упор. Все равно что с десяти шагов по сараю.
Мэр потянулся к рации, но Вебстер остановил его, вскинув ладонь:
— Не пори горячку, Картер, а лучше подумай. Ты здорово влип. Попробуешь реализовать свой план, и получишь войну. Кварталы, может, и сгорят, но будет разгромлен деловой центр. За это бизнесмены снимут с тебя скальп.
Рука Картера отпрянула от рации.
Издалека донесся треск ружейного выстрела.
— Отзови-ка ты полицейских, — посоветовал Вебстер.
Лицо мэра исказила нерешительность.
Опять выстрел. Другой, третий…
— Очень скоро все зайдет слишком далеко, — предостерег Вебстер. — А пока еще ты можешь это остановить.
Стекла в окнах кабинета затряслись от грохота. Картер сорвался с кресла.
У Вебстера в жилах застыла кровь, колени обмякли. Но он сохранил на лице и в голосе невозмутимость.
Картер, словно окаменев, глядел в окно.
— Боюсь, все уже зашло слишком далеко, — сказал Вебстер.
На столе запищала, замигала красной лампочкой рация. Картер схватил ее трясущейся рукой.
— Картер! — раздался голос. — Картер! Картер!
Такой бычий рев могла исторгать только глотка шефа полиции Джима Максвелла.
— В чем дело? — спросил Максвелл.
— У них была пушка, здоровенная, — сообщил полицейский. — Взорвалась, когда они попытались выстрелить. Должно быть, снаряд подкачал.
— Одна пушка? — спросил Картер. — Только одна?
— Других я не вижу.
— Я слышал ружейную стрельбу, — сказал Картер.
— Да, они в нас палили, ранили пару моих ребят. Но потом отошли. Укрылись в кустах, огонь не ведут.
— Ладно, — решил Картер, — выдвигайся и поджигай.
Вебстер шагнул вперед:
— Спроси у него! Спроси…
Но Картер уже щелкнул переключателем, и рация умолкла.
— О чем ты хотел его спросить?
— Ни о чем, — сказал Вебстер. — Теперь уже не важно.
Не мог же он признаться Картеру, что только Дедуся Стивенс умел стрелять из орудий. И что Дедуся не мог не находиться рядом с пушкой в тот момент, когда она взорвалась.
Надо убраться отсюда. И как можно скорее попасть туда, где случилась катастрофа.
— Хороший блеф, Вебстер, — похвалил Картер. — Но теперь твоя карта бита. — Мэр повернулся к окну, за которым виднелись брошенные дома. — Больше не стреляют. Что-то быстро сдулись.
— Тебе очень повезет, — процедил Вебстер, — если шестеро твоих полицейских вернутся живыми. Те люди, что в кустах, вооружены, и они бьют белку в глаз со ста ярдов.
В коридоре раздался топот — к двери кабинета бегом приближались двое.
Мэр резко отвернулся от окна, крутанулся на пятках и Вебстер.
— Дедуся!
— Здорово, Джонни, — пропыхтел старик, тормозя подошвами.
Человек, остановившийся позади Дедуси, был молод, и он чем-то размахивал…
Кипой хрустящих бумаг.
— Что вам нужно? — процедил мэр.
— Многого, — ответил Дедуся. Он постоял, справляясь с дыханием, и прерывисто проговорил: — Познакомься… пых… с моим другом… пых… Генри Адамсом.
— Адамс? — переспросил мэр.
— Он самый, — кивнул Дедуся. — Здесь жил его дедушка. На Двадцать девятой улице.
— Э-э… — произнес мэр так, будто его огрели кирпичом. — Э-э… ты про Ф. Дж. Адамса?
— А то про кого же? — хмыкнул Дедуся. — Мы с ним оба-два маршировали по Берлину. Он мне по ночам спать не давал, все рассказывал про своего сынишку.
Картер кивнул Генри Адамсу:
— Как мэр этого города, я рад приветствовать вас…
— Рано радуетесь, — перебил его Адамс. — Правильно ли я понял, что вы занялись уничтожением моей собственности?
— Вашей собственности? — Мэр подавился воздухом и растерянно уставился на бумаги, которыми снова потряс Адамс.
— Да! — тонко вскричал Дедуся. — Это его собственность! Он только что купил дома. Мы прямо из казначейства. Уплатили и налоги, и пени, и все прочие поборы! И теперь у вас, жуликов-крючкотворов, больше нет никакого права сжигать наши кварталы!
— Но… но… — Мэр задыхался и не находил слов. — Но не все же?.. Только собственность старого Адамса, да?..
— Все до последнего гвоздя! — торжествующе ответил Дедуся.
— А сейчас будьте любезны, — сказал мэру Адамс, — прикажите своим подчиненным прекратить разбой.
Картер склонился над столом, его онемевшие пальцы завозились с рацией.
— Максвелл! — закричал он. — Максвелл! Максвелл!
— Ну, что еще?! — рявкнул в ответ Максвелл.
— Отбой! — воскликнул Картер. — Не поджигай дома, уводи своих. Звони в пожарный департамент. Немедленно все потушить!
— О, черт! — выругался Максвелл. — Картер, опомнись!
