На основе тщательных наблюдений был составлен предварительный план вылазки. Уточнить его предстояло непосредственно в деле. План был дерзким. Но его брались осуществить видавшие виды, опытные разведчики. Причем они решили воспользоваться конной повозкой — на себе много продуктов не унесешь. Да, но как быть с конем? Его не заставишь ползти по-пластунски. Сам собою напрашивался выход: в темноте подогнать повозку лесом по возможности ближе к дороге, за которой группа могла передвигаться только ползком. Чтобы лошадь не заржала, кто-то предложил надеть ей на морду мешок.
Капитаны Петраков и Левин одобрили план действий группы. Не только участники вылазки, но все мы с нетерпением ждали ночи, опасаясь, как бы что-либо непредвиденное не сорвало намеченного дела. Надо прямо сказать, что нетерпение это объяснялось отчасти тем, что молодым, здоровым ребятам надоело грызть сухари, запас которых к тому же подходил к концу.
Особенно волновался повар Павел Федорович Волков. Несмотря на солидный, по сравнению с курсантами, возраст, он с какой-то детской наивностью рассуждал вслух, видимо, подбадривая себя:
— Хочешь не хочешь, а к фрицам надо наведаться… Не оставлять же курсантов без еды… К тому же продукты на складе не чужие, а наши… Ясно, что фашисты награбили их в оккупированных деревнях… На святое дело идем… А, ребята?..
В глазах Павла Федоровича было беспокойство. Но была в них и решимость. И он, наверное, долго еще разговаривал бы так, но старший группы Александр Страдымов остановил его:
— Товарищ Волков, а почему у вас сапоги не обернуты чем-нибудь мягким? Вы что, не уяснили моего приказа?..
— Ах, мать честная!.. Сейчас… Мигом все сделаю, товарищ командир!..
Повар засуетился, сел на землю и начал переобуваться.
В назначенный час группа Страдымова отправилась в путь. Стояла темная ночь. Во мгле потрескивали одиночные выстрелы. Над немецкими позициями лениво взлетали редкие ракеты. То ли над Ораниенбаумом, то ли над Кронштадтом небо обшаривали тусклые лучи прожекторов. Передний край как бы погрузился в дрему. Но и наши, и вражеские наблюдатели были настороже. И стоило только у нас на позициях блеснуть неосторожному огоньку фонаря или папироски, как вскоре там разрывалась вражеская мина. Когда же снова наступала тишина, она была тягостной и фальшивой.
Курсанты батальона напряженно вслушивались и всматривались в ночную темень, стараясь не упустить сигналы тех, кто ушел на задание. Но группа Страдымова канула в ночь. Более часа изредка слышалось в темноте характерное глухое погромыхивание телеги на ухабах. Осмотрительность и выдержка ребят благополучно вывели их к цели. Курсант Короткий замаскировал лошадь с повозкой в придорожном леске. Группа под самым носом у противника пробралась непосредственно к складу. Но самое главное было впереди: предстояло точно уяснить систему охраны склада, чтобы действовать наверняка.
Страдымов скупыми жестами отдавал команды. Курсанты каким-то особым чутьем улавливали их и четко выполняли. Все шло гладко. Через несколько минут в окопах у склада уже не было ни одного вражеского солдата. Оставался часовой со стороны входа в сарай. Должно быть, этот гитлеровец заступил на пост недавно и смены не ждал. Иначе он не стал бы тайком покуривать и укрываться от ветра за углом сарая. Впрочем, автомат он держал наготове и, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, настороженно вслушивался в ночь. Вслушивался, но, похоже, ничего подозрительного пока не замечал.
Улучив подходящий момент, Страдымов подал знак, и с подветренной стороны до часового донеслось потрескивание сухой ветки. Солдат насторожился. Треск стал сильнее. Выждав несколько секунд, гитлеровец решил, видимо, проверить, в чем дело. Но стоило ему шагнуть в ту сторону, откуда доносилось потрескивание, как он тут же, взмахнув руками, повалился на землю, уронив автомат. Курсанты Георгий Волков, Василий Нартов и Дмитрий Бабенко привычно забили в рот часового кляп. Потом они связали ему руки.
Между тем возле входа в сарай уже орудовали Иван Гурбик и Филипп Тутуркин. Войти в помещение им никак не удавалось. Дверь была прижата мощным железным засовом, и на нем висел огромный амбарный замок. Надо было спешить. В то же время малейший шум мог испортить дело.
И тут курсантов выручила смекалка повара Волкова. Не говоря ни слова, он направился к боковой стене сарая и деловито, по-хозяйски, как будто ему все здесь было давно известно, потрогал ладонями стенку. Ухватившись руками за одну из досок, Павел Федорович с силой потянул ее на себя. Доска сравнительно легко сдвинулась с места, чуть скрипнув.
— Обычная конструкция, — удовлетворенно пробормотал Волков.
Через несколько минут в боковой стене сарая был проделан широкий лаз. Первым в него по праву вошел повар. Он быстро нащупал во тьме мешки с мукой, крупами, сахаром, ящики с маслом и консервами. Курсанты немного растерялись. Они были поражены обилием съестного. Каждому хотелось унести как можно больше. Но Страдымов, сохраняя выдержку и повинуясь не эмоциям, а командирскому расчету, вполголоса распорядился:
