Они вызывали такси, потому что Милена всегда была против того, чтобы ехать на Его машине. И речь вовсе не шла о том, что в Берлине невозможно найти место для парковки. Милена из этих их походов в оперу всегда устраивала что-то вроде идеально спланированного и незабываемого праздника. И это касалось не только переживаний, связанных с музыкой и трогательными историями, рассказанными в либретто. После каждого спектакля они шли в какой-нибудь изысканный ресторан, в котором Он заранее резервировал для них столик, заказывали бутылку шампанского или вина и долго разговаривали. После каждого спектакля Милена была очень взволнованна и хотела как можно дольше сохранить этот настрой. Она была также и сексуально возбуждена. Чего от Него нисколько не скрывала. Даже наоборот. Не существует подробной статистики по этому вопросу для города Берлина, но если бы такая статистика велась, то по количеству секса, особенно орального, на заднем сиденье такси они наверняка эту статистику бы возглавили. Именно в каком-то из берлинских такси, кончая ей в рот, Он начал называть ее Ленушка. Не забыть Ему и ее комментария, когда она бросила Ему, выйдя из минивэна у Его дома, уже в лифте, с типичной для нее небрежностью: «Обожаю твои губы. Как они говорят — тоже».
Он помнит, что когда они, выходя из ресторана, шли на стоянку такси или Милена заказывала такси по телефону, она всегда выбирала вовсе не стандартные комфортные лимузины. Они садились в менее популярные минивэны, предназначенные для перевозки больших групп людей. Первый раз Его это очень удивило, но потом стало и для Него однозначным и любимым выбором. Просто в этих минивэнах обычно сиденья расположены в три ряда и к тому же у них довольно высокие спинки. Они садились каждый раз в последнем ряду, и это обеспечивало им куда большую свободу действий, чем в шикарных «Мерседесах».
В конце января она вдруг совершенно неожиданно позвонила Ему на работу и сообщила, что «в порядке исключения появится в Берлине уже в среду вечером». Для Него большим исключением была даже не собственно эта «среда», а тот факт, что она вообще Ему позвонила. Она никогда в промежутках между их свиданиями никак с Ним не контактировала. Ни по телефону, ни в интернете. И никогда после тоже…
Вечером за ужином, когда они сидели за маленьким столиком в Его кухне, она вдруг сказала:
— Я же совсем забыла. Я хотела бы вместе с тобой побывать в столь обожаемом тобой Петербурге.
Он обрадовался и начал взволнованно спрашивать, когда она может и хочет туда полететь. Она посмотрела на Него, сходила за своей сумкой, которая лежала на столе в комнате, вынула оттуда билеты и, положив их на столик рядом с Его стаканом чая, невозмутимо ответила:
— Завтра.
Он долго смотрел на эти билеты, не в силах вымолвить ни слова.
— Почему? — спросил Он наконец, дотрагиваясь пальцами до ее щеки.
Она взяла бокал с вином и медленно ответила:
— Ты подарил мне и продолжаешь дарить себя, свое время, свое внимание, свою нежность, свою заботу, которую я не получала с тех пор, как умер мой отец, ты приносишь мне в постель завтраки, ты укрываешь меня ночью одеялом, чтобы я не замерзла, ты смешишь меня до слез, ты терпишь мое безумие с оперой, которая у тебя уже из ушей лезет, ты считаешь меня заслуживающей уважения женщиной, ты не лезешь в мою другую жизнь, когда в воскресенье отвозишь меня на вокзал и стоишь, задумавшись, на перроне, пока не тронется поезд и не исчезнет в туннеле, ты…
Она не закончила. Молча вынула из сумки салфетку и попыталась вытереть слезы, но только размазала косметику. Потом спросила:
— О чем я говорила?
— А, точно. О лучшем подарке, который ты мне сделал, Поляк.
И раз уж мы заговорили о подарках, то я признаюсь, что мне всегда хотелось быть подарком для какого-нибудь мужчины. Долгожданным подарком. И чтобы он его с волнением распаковывал. Медленно.
— Таким, каким ты стал для меня, — сказала она, вставая из-за стола.
Она пошла в комнату, через каждые несколько шагов останавливаясь и глядя на стену.
— Я никогда больше не видела, чтобы в квартире отца было столько фотографий ребенка. Вот я и подумала, что ты, наверно, скучаешь по своей дочери и хочешь ее увидеть.
В четверг утром Он съездил на работу и сообщил, что берет отпуск за свой счет. Вечером они вылетели из аэропорта Шёнефельд в Санкт-Петербург. Она все продумала и спланировала. Зная, что у Него в паспорте имеется многократная российская рабочая виза, сама она оформила для себя визу в консульстве России в Кельне. И приехала с билетами на самолет в сумочке для них обоих.
