Когда такси въехало на узкую улочку Его района, Он попытался вспомнить, в каком состоянии оставил квартиру перед отъездом. В ванной точно полно пустых бутылок. Он много лет уже сортирует мусор, как настоящий немецкий экообыватель, и никогда не выбрасывает просроченную колбасу в один контейнер со стеклом. Рядом с бутылками — корзина, полная бумаг, потому что это Он тоже сортирует, а кухня у Него маленькая и места не хватает. Он также не был уверен, что застелил постель и что в шкафу найдутся чистые полотенца. Но больше всего Его настораживало подозрение, что кастрюля с макаронами так и стоит на плите. Ночью перед отъездом Он ужасно проголодался и приготовил свою любимую аррабьяту. Как всегда, наготовил Он слишком много, и если Он действительно не убрал кастрюлю в холодильник — то вонь сейчас, должно быть, в квартире стоит такая, что хоть противогазы надевай. Тем более что батарею в кухне Он, скорей всего, тоже не выключил.
— Почему твоя дочка живет в Петербурге? — спросила Милена.
— У нее что, мама русская?
Он попросил таксиста сделать какую-то арабскую мелодию по радио потише.
— Ее мама полька. Даже больше полька, чем я. Наша дочь при этом ощущает себя немкой. А Петербург? Она несколько месяцев там уже учится. Это сложная история. Когда-нибудь я тебе ее расскажу…
Такси остановилось перед Его домом. Приклееная к стеклянным входным дверям скотчем бумажка сообщала, что Его ждет на почте какая-то посылка. В почтовом ящике, кроме рекламы, ничего не было. Он почувствовал облегчение. Он боялся того момента, когда ключик поворачивался в замке ящика и Он вынимал оттуда бумаги. В последнее время, помимо рекламы, это были только счета или письма из налоговой. Перед дверью в квартиру Он присел на корточки и достал из чемодана связку ключей. Запаха макарон Он не чувствовал, зато слышал громкую музыку из радиоприемника, который забыл выключить перед отъездом. Когда они вошли в кухню, Милена поставила свой чемодан к стене и тут же скрылась в ванной. Он пошел в комнату. Открыл нараспашку дверь на балкон. В холодильнике кроме кастрюли с разбухшими макаронами нашлись два сморщенных от старости лимона, банка горчицы, начатая бутылка минеральной воды и упаковка батареек. В морозильнике Он обнаружил пакет с замороженной картошкой фри и открытую пачку сигарет с ментолом. Порезанный хлеб в белом шкафчике над раковиной пугал голубоватыми пятнами плесени. Ничего съедобного в доме не было.
На столе, рядом с клавиатурой компьютера, между электронной книгой, документами и стаканом с недопитым вином, валялся лифчик Людмилы. Она иногда забывала — Ему казалось, что специально — забрать свои лифчики. А иногда и трусы. Он поспешно запихал лифчик на самую нижнюю полку в шкафу под свое белье. Вернувшись в кухню, Он достал сигареты из морозилки. Хорошо охлажденный ментол в дыме, который попадает в легкие, вызывает приятное ощущение холодка в горле и гортани. Его как-то ночью научила этому фокусу Дарья, которая если и курила, то исключительно крепкие ментоловые сигареты. В маленькой морозилке холодильника в общежитии в Познани Он всегда хранил для нее мороженое, которая она обожала, и открытую пачку сигарет с ментолом…
Он курил на балконе, когда неожиданно рядом с ним появилась Милена.
— У тебя отличные книги в ванной. И много бутылок. Пустых, — сказала она. — Не у всех найдется столько бутылок во всей квартире. Даже если есть подвал и кладовка.
— Не говоря уже о книгах, — добавила она.
С какого-то момента Он книги, которые надо было или которые Он хотел прочитать, клал на весы. Изначально Он собирался их взвешивать. Думал, что высветившиеся на экранчике весов килограммы замотивируют Его сильнее, чем высота стопки около Его постели. И сначала это даже работало. Но только поначалу — сейчас уже нет. Вот уже два года Он не менял батарейки в весах. Правда, Он давно заметил, что читает нормальные, не математические книги в туалете гораздо чаще, чем в комнате.
Он посмотрел на нее. Она вытащила недокуренную сигарету из Его губ и выкинула за перила балкона. Потом стянула с себя васильковое платье и повесила его на перилах, после чего притянула Его к себе, расстегнула ремень Его брюк и опустилась перед ним на колени…
Они проспали до вечера. За окнами уже начинало темнеть. Милена пошла в душ, а Он по телефону заказывал им какую-то еду. Он сидел за компьютером, изучая расписание поездов во Франфурт, когда она вышла из ванной — обнаженная, со стекающими струйками воды. Она стояла перед Ним и, подняв руку, пальцем показывала на что-то, чего Он поначалу не заметил.
— Смотри, что я нашла у тебя на пробке шампуня, — сказала она. — Твоего шампуня, — уточнила она спокойным голосом.
— Прекрасный локон длинных черных волос. Они совсем не похожи на твои, Поляк…
Она никогда потом не возвращалась к этой теме. Он не давал ей повода. Наученный этим опытом, Он каждый раз после визита в Его квартиру Людмилы очень тщательно убирался в ванной и для верности на всякий случай менял постельное белье.
