– Я с радостью готов обсудить участие в здешней торговле. – Раньше он об этом не думал. Но нужно приспосабливаться к тому, что к тебе приходит.
– Я рад. Я пришлю к вам одного из тех, кто верит в сестер-лун, как и вы. Купца по имени Карденьо. Карденьо бен Заид. Он приехал сюда несколько лет назад. Антенами подружился с ним. У них есть еще один общий друг, женщина, она уже не живет здесь.
– Понимаю, – сказал Рафел, хотя, конечно, не понял.
– Здесь есть довольно большой храм киндатов, как вам наверняка известно. Примерно пятьдесят семей и один из ваших Старших Учителей.
– Мне это известно, мой господин. Я собирался посетить его, помолиться там.
– Надеюсь, вы скоро начнете ходить и сможете это сделать. Я и сам посещал этот храм.
Еще один сюрприз.
Он видел, что гость преподнес его намеренно.
– Мне доставляют удовольствие споры и интересная беседа, – сказал Пьеро Сарди. – Там у меня случались приятные встречи. Я рад видеть, что вы выздоравливаете. Теперь я ваш друг, Рафел бен Натан, если вам нужен друг. И также друг синьоры Серрана, если она сюда вернется. И даже если не вернется.
– Кто бы не пожелал такого друга, как вы, мой господин?
Сарди пожал плечами:
– Есть семейства, которые имеют… имели другую точку зрения.
Рафел ничего не ответил. Часто молчание, если ты на него способен, является лучшим ответом.
Сарди ушел, а вскоре после этого Рафел снова уснул. Он выздоравливал, но грудь у него еще болела, и он был слаб. Нитки из овечьих кишок должны были скоро удалить. В рану вставили перо, чтобы сделать дренаж для гноя, но гноя было совсем немного, и лекарь теперь считал, что ничего существенного не произойдет. Лекарь был очень доволен собой.
При свете утра Рафелу опять снились соль и море. И ветер.
Карло Серрана уже несколько лет не участвовал в скачках. Он официально заявил, что уходит, чтобы посвятить себя разведению лошадей. Ведь он был еще молод. Время от времени кто-нибудь пытался заставить его передумать. Предлагались большие деньги. Он был, по мнению многих, самым успешным наездником того времени. Однако он также добился больших успехов на своем ранчо и прославился неподкупностью.
У него почти всегда был мрачный вид – однако, как замечали те, кто имел с ним дело, он стал менее мрачным с тех пор, как перестал выступать. Каждый год он приходил на скачки; конечно, ему отводили почетное место у линии старта и финиша, среди самых знатных зрителей. Люди боролись за места рядом с Серраной, делились воспоминаниями о его триумфах. Он никогда не говорил, какому району, коню или наезднику отдает предпочтение в этом году, и никто не видел, чтобы он делал ставки, хотя на скачках в Бискио ставки делали
В этом году победил район Жираф. Неожиданно, так как он редко выигрывал. Серрана при этом присутствовал, пожал руку заляпанному грязью, улыбающемуся наезднику, который принес району победу, похлопал его по плечу. Его первая победа. Все согласились, что этот молодой человек далеко пойдет.
Это было несколько недель назад. Жизнь в городе вернулась в нормальное русло; это никак не сказалось на ранчо Серраны за городскими стенами. Шел сезон размножения, некоторые кобылы должны были вскоре дать приплод и нуждались в присмотре. У него здесь было четыре собственных жеребца плюс три присланных аристократами и купцами из других городов для скрещивания с его кобылами. А несколько дней назад на ранчо привели великолепную кобылу для Тарсенио, его самого ценного племенного жеребца. Обычно жеребцов доставляли к кобылам, но Серрана многое делал иначе, и люди готовы были платить большие деньги и менять свои привычки, чтобы позволить ему так поступать. Никто не сомневался в его репутации, его знаниях и в качестве ухода за их лошадьми.
Сдержанный человек, неулыбчивый, но когда он улыбался – скажем, после того, как кобыла благополучно произвела на свет жеребенка, или когда его юный сын успешно проехался на норовистой лошади, – выражение его лица согревало. Дочь часто заставляла его смеяться. Солнце после дождя – так всегда говорила жена о его смехе. Она очень хорошо его знала; это его больше не смущало.
Когда он участвовал в скачках, ему было полезно внушать страх, чтобы его опасались на скаковой дорожке, но теперь в этом не было необходимости. Он даже стал известен как хороший рассказчик – приезжая в город по делам и останавливаясь в таверне, он часто делился историями о конях, о скачках. Всегда только об этом. Он никогда не позволял поставить ему выпивку. Карло вызывал скорее восхищение, чем любовь, но с недавних пор некоторые стали говорить, что он им нравится. Он был родом с юга. Его кожа говорила об этом. Очевидно, ездить верхом он научился там.
