– Потому что, если вы это сделаете, король Фериереса пришлет деньги – и корабли – и закроет для вас свои порты. Для всех вас. И он напишет в Ашариас и объяснит, почему это сделал. Кто стал причиной. Вы сегодня ночью ступили на очень опасную почву, пусть даже вы легко можете нас убить. Мы, – прибавил киндат Хилал бен Рашир, – не настоящие ваши враги. Но мы можем стать причиной объединения всех врагов, если вы сделаете ошибку.
– На вас могли просто напасть грабители, – возразил Альфази, но в его голосе опять была новая интонация.
– На нас семерых? – спросил Пьедона Валли. – Вооруженных? Так много грабителей! – Продолжать он не стал.
А затем, по милости Джада, Альфази что-то резко приказал на языке ашаритов, на котором Валли, к счастью, говорил. Он сказал:
– Оставьте их! – и те, кто был впереди и позади них, растаяли, как тает снег на склонах с приходом весны.
По дороге, когда они двинулись дальше, когда до их гостиницы оставалось пройти совсем немного, в Хилала бен Рашира сзади вонзилась стрела и убила его на улице под убывающей голубой луной. Его единоверцы придали бы этому особое значение, думал Валли, стоя на коленях рядом с павшим, в горе и ярости. Над ними стоял на страже Пино и свирепо ругался сквозь слезы.
Таким образом, в Марсене тоже произошло событие. Кто-то умер.
Тароуз лежал совсем рядом с руинами еще большего города, построенного во времена Древних и уже давно разрушенного; эти руины были, безусловно, таинственны и, по слухам, населены привидениями.
Предполагали, что тот древний город основали еще до времен Джада и Ашара, если такое можно себе представить. Говорили, что в те дни киндаты уже жили на свете. Зарику ибн Тихону казалось, что они жили всегда.
Они ему не нравились, несмотря на то что он использовал одного из них, купца, для осуществления плана, который казался необычайно умным – в тот момент. Сейчас он уже не казался таким. Всего лишь просто умным. Со временем понимаешь, что честолюбивые планы несут в себе возможность провала.
Ему начало казаться, что убийство халифа Абенивина было не самым удачным из его замыслов.
Во-первых, его брат умер. Его смерть была связана с этим планом, хотя и не напрямую. Зияр вечно совершал безрассудные поступки, в ярости или окрыленный успехом. По сути, все время.
Во-вторых, он только что узнал от Фарая Альфази, своего самого доверенного человека (своего единственного доверенного человека, по правде говоря), что проклятые почитатели бога опаляющего солнца, возможно, планируют нападение. На него. На Тароуз. В то время как это он должен был сейчас планировать набеги, обрушивать на них ужасную месть за убитого брата.
Фарай действительно отправился через Срединное море убивать джадитов, мстя за Зияра. Месть имела большое значение, внушая еще больший страх. Ты выживаешь, когда достаточное количество людей достаточно тебя боится. Сначала он отправился в Марсену, собирать сведения и искать людей из Батиары. Убил там одного человека. Только одного. Это ничто! Потом он быстро вернулся домой с грозными, тревожными новостями.
Возможно, это неправда, но… возможно, и нет. Очень даже возможно. Зарику захотелось убить Верховного патриарха Джада, когда он это услышал. Содрать с него живого кожу, набить ее соломой.
Ему сейчас хотелось убить многих людей. Его брат был мертв. Невозможная мысль. Зияр доставлял много хлопот, он был баламутом, но их взаимное доверие оставалось непоколебимым, как и любовь друг к другу, с самого детства. Зарик чувствовал себя одиноким. Он и был одинок.
Из Ашариаса на его письма ответа не приходило.
