— Мамуля, милая моя мамочка. Мам, ну я не знаю, ну, может быть, тебе съездить куда-то отдохнуть или ещё что-то.
Меня почему-то очень больно во всей этой ситуации всегда резала тема того, что как бы дерьмово мне не было от дочери я ни разу не услышала фразу: «мамочка, ну ты приедь, хотя бы на недельку поживи у меня».
— Нет, Зин, спасибо. У меня здесь очень много дел. Послезавтра у меня эфир на телевидении. Поэтому давай ты как-то сопли соберёшь. И не будешь ходить и сетовать на то, что, как такое могло произойти. Это произошло как раз-таки закономерно, это произошло, потому что кто-то охамел от вседозволенности, кому-то очень скучно живется, поэтому давай мы с тобой как-то сейчас выйдем из этой петли разговора. И обсудим то, из-за чего ты приехала.
— А я просто приехала, потому что ты трубки не брала.
— А зачем ты мне звонила?
— Сказать, что папа в бешенстве, вечер до конца не досидел, собрался, уехал.
Злой как черт.
— Ну вот а я уже спала, когда ты мне звонила, поэтому я не знала, что он злой, как черт, поэтому я, как идиотка, пыталась его успокоить. Я, перепугавшись, думала, что у него белая горячка, что он сошёл с ума, что что-то не то произошло у него и как идиотка, вместо того чтобы первой попавшейся вазой зарядить ему в голову, я его пыталась успокоить. Но успокаиваться, как ты понимаешь, он не собирался.
Я развернулась в кольце рук дочери и посмотрела ей в глаза.
— Так что давай. Мы не будем на этом заострять внимание. Если хочешь, мы можем с тобой попить чай. Я вытащу земляничное варенье домашнее.
Я специально старалась говорить на отвлечённые темы для того, чтобы сейчас ещё и при дочери не рассопливиться и не увидеть в её глазах вот этого сочувствия.
В жопу сочувствие, сочувствие, оно не так проявляется, не грустными глазками.
Сочувствие проявляется хотя бы элементарно тем, что не делается постоянно больно, не вспоминается постоянно о том, как было хорошо, пока вы с папой были вместе и как плохо сейчас, но ты посмотри, присмотрись, может быть, папа не такой плохой, видишь, он же за тобой бегает, значит, он тебя любит.
Только у меня любовь не вязалась с беременной девкой.
Зина осталась на чай, и достали варенье.
Оно сверху засахарилось. Но земляники всегда почему-то катастрофически мало, и это варенье в нашей семье ценилось на вес золота, поэтому каждая из нас сидела давилась, но ела. А когда я наконец-таки отправила Зину домой то на корне языка расплылся вкус прогорклого масла.
Наверное, я так ощущала отчаяние.
Но надолго его не хватило, потому что звонок Насти привёл меня в чувство.
— Ален, ну ты как, как погуляли? Слушай, надо обсудить детали эфира. Ты же не передумала, правда?
35.
Я не передумала.
— Настя, все будет хорошо, — произнесла я и вздохнула, присела на стул и полубоком развернулась к террасной двери. Из неё было видно, как рабочие все-таки выгнули в нормальном направлении арматуру и теперь спокойно составляли сайдинг в пазы.
— Отлично, — с какой-то заминкой произнесла Настя, как будто бы пытаясь разобрать, что у меня там в голове— Ты какая-то сдавленная, у тебя все в порядке и сегодняшний утренний сторис всего три штуки вместо обычных пяти.
— Вечер. И конкурсы интересные были... — Настя хохотнула, не понимая, то ли пошутила я, то ли честно призналась, но продолжила.
— Ален, там хотят завтра на эфире готовить тыквенные оладьи с сиропом топинамбура. И овсяную кашу с вялеными яблоками и штрейзелем. Ты как на такое смотришь?
— Отлично, — пожала я плечами, понимаю, что по факту всем будет абсолютно наплевать на рецепты определённых блогеров, зовут в передачи для того, чтобы задать провокационные вопросы, я была к ним готова, тем более я понимала, что после выхода шоу уже не останется никаких вопросов ни у друзей, ни у знакомых, все будет идти, так как должно было идти с самого начала, все будут воспринимать теперь нас в обществе с Альбертом как бывшего мужа и жену.
И в контексте того, что произошло, мне это было на руку.
Настя поблагодарила меня, рассыпалась ещё раз в восхищениях по поводу вчерашнего мероприятия и быстро положила трубку, а я ближе к четырем часам дня написала Петру Викторовичу:
Это был мой личный юрист, с которым я связывалась по вопросам своего блога и вообще всего, что не относилось ни к работе Альберта, ни к семье, я все-таки считала, что жёнам и мужьям необходимо иметь собственного бухгалтера, юриста и так далее, чтобы не возникал конфликт интересов у специалиста.
— Что такое Алёнушка? — Пётр Викторович был возрастным седовласым мужчиной с оравой внуков и чудесной женой домохозяйкой. Мы сотрудничали с ним ещё до того, как у меня появился блок, и поэтому были достаточно в хороших отношениях, и даже ситуацию с тем, как завершался развод с Альбертом, Пётр Викторович тоже контролировал. Хотя и предлагал сразу подать исковое на раздел имущества.
— Добрый день, — мягко произнесла я. — Как Мария Степановна, она в этом году уже заказала гортензии? — начала с ничего не обязывающей беседы я.