— Да, ты представляешь, этот раз не было в Гринн Центре тех, которые она собиралась сажать, пришлось заказывать из Москвы. Вот недавно только приехали, ещё не отошли, ещё стоят в контейнерах, но ветки вроде хорошие.
— Я рада, — улыбнулась я и заметила: — если что, я могу приехать, помочь рассадить.
— Было бы замечательно. Тем более она так ждёт тебя с новыми рецептами.
— Отлично, тогда обязательно увидимся.
— Ну так что, ты позвонила? — Спросил мягко Пётр Викторович, и я закусила губу.
— Понимаете, мне кажется, время настало, к сожалению.
— НУ к сожалению, к счастью, это не нам с тобой сейчас решать. Ну, я понимаю, что ещё у нас какие-то новости есть, да?
— Я хочу все таки до конца разделить имущество и больше никак не контактировать с мужем.
— Похвальное желание, — произнёс сдержанно Пётр Викторович, который считал что женщина в разводе более подвержена опасностям, нежели чем женщина замужняя. Поэтому, когда он узнал о моём разводе с Альбертом, первый шок у него не сходил несколько дней, он все звонил и уточнял, а действительно ли все так плохо и можно ли что-либо с этим сделать. И только беременная Эллочка поставила точку в нашем диалоге о воскрешении семьи.
— Тогда, поскольку мы не подавали исковое на раздел имущества, мы, наверное, будем сейчас подавать на все, и на бизнес, и на совместно нажитое.
— Тогда, поскольку мы не подавали исковое на раздел имущества, мы, наверное, будем сейчас подавать на все, и на бизнес, и на совместно нажитое.
— Да, я думаю, это правильно будет. — Произнесла я, даже не задумываясь об этом аспекте. Совместно нажитое, что у нас было совместно нажитое? Дома, квартиры, машины, знала, что у Альберта была ещё земля, несколько гектар в промзоне под постройку какого-то административного корпуса.
— Что ж, хорошо. Я тогда все подготовлю и в ближайшие дни скину тебе на почту образец, посмотришь, что у нас по перечню имущества, и там уже подкорректируем.
— Да, я была бы вам очень благодарна, — произнесла я быстро и вскоре мы свернули беседу.
Сообщение Альберт прочитал по поводу ворот Но никакой реакции не было, не знала, с чем это связано, с тем, что я не собиралась с ним общаться, либо с тем, что он не собирался ничего оплачивать. Но я подумала, что черт бы с ним, вот вообще, черт бы с ним, разделим имущество, в любом случае получу эту сумму.
Из-за бессонной ночи, из-за нервов тело все ломило, казалось, как будто бы у меня жуткая температура, я ходила, облизывала губы все сильнее и чаще, и казалось, как будто бы они постоянно сухие и обветренные.
Ближе к восьми вечера сигналка сработала, и у меня прошла лютая дрожь по всему телу.
Но потом я приказала себе успокоиться и, посмотрев в домофон, увидела Гордея.
Ворота новые открывались с таким жутким скрипом, что о моих гостях знал весь посёлок.
— Привет, мамуль, — залетел ко мне Гордей и чмокнул в щеку— Мам, что у вас тут произошло, Зина мне ничего объяснить не может. Говорит, что папа с ума сошел, и так далее.
Я качнула головой.
— Ничего особенного. Как я считаю, у отца была белая горячка.
Гордей чуть мимо пуфика не сел и закачал головой
— Господи, а что, хоть вчера произошло?
— Ну ты же слышал, как ворота скрипели, новые сегодня ставили.
Мы с Гордеем ещё не успели отойти от прихожей, как домофон снова зазвонил, я нахмурилась, зная, что никаких гостей я не ждала, но все-таки, подняв трубку и включив камеру наружного наблюдения, я увидела молодого паренька в жёлтой куртке курьерской службы.
— Добрый вечер, вам доставка. Пропустите?
Я нахмурилась.
Но все же открыла дверь.
Молодой человек добежал до дома и протянул мне здоровый четырехгранный пакет с узким низом.
Я потерла лоб, стянула мягкую шуршащую бумагу, и под ней оказались кустовые пионовидные розы цвета молочного с вкраплением розового на сердцевинах.
— Ого, это что, папа так извиняется за испорченные ворота?
Я пожала плечами и с прищепки сняла записку.
«Для хорошего вина от не менее хорошего коньяка. С жаркой любовью, Ален»
36.
Гордей перегнулся у меня через плечо и любопытно засунул в нос записку, присвистнул:
— Нет, это не от папы.
Я пожала плечами, не собиралась ничего объяснять. Мне вообще казалось, чтолюбые объяснения в нынешней ситуации они глупо как-то звучат.
— Мам, а у вас все хорошо? — произнёс Гордей, когда я, подняв за ленточки пакет с цветами, направилась в сторону кухни.
— Ну как тебе сказать. Отец приехал, искал несуществующего любовника, размахивал руками, пытался изнасиловать.
Я осеклась, понимая, что не то ляпнула. А у Гордея напряглось лицо так, как будто бы он был каменным изваянием, либо увидел из-за угла одну из голов медузы горгоны. Нитка пульса на шее бешено забилась, а ладони автоматически сжались в кулаки.
— Мам, ты же сейчас шутишь, — Гордей прошёлся по мне взглядом и заметил синяки на запястьях.
В глазах полыхнул огонь, и сын, качнувшись в сторону двери, хрипло выдохнул.
— Это какое-то дерьмо.