Господи, мне даже тётка позвонила из Москвы, которая долго причитала о том, что так нехорошо, такая семья, и вдруг все разрушено. А мать ещё язык за зубами держать не умела никогда, она сразу и про беременную Эллу рассказала тётке.
Короче, прополоскала меня как следует.
А тут еще и это.
Я не мог,- я действительно не мог.
Отбрасывал себя назад. И вот, когда я ехал к Алёне, я понимал, что я не мог желать её изнасиловать. Скорее всего, я надеялся на то, что я влечу, застану там этого сосунка и буду гонять его по всему участку, но я никак не рассчитывал на то, что Алёна будет одна, сонная, мягкая. И которая постарается вместо того, чтобы поставить меня на место, уговорить, а я понимал, что у неё выхода другого не было. Сейчас, уже спустя время, я понимал, что она не могла поставить меня на место.
Ну что ты сделаешь со сто килограммовым мешком мышц?
И слава Богу она как-то все-таки извернулась и вырубила меня, хотя какая, к чертям, разница, если я сделать все успел?
Кофе так горчило, как будто бы я пил чернила. И от этого в голове все чаще и чаще пульсировало.
Потянулся за стаканом с водой, хлебнул, смывая кофейную плёнку с языка.
Паршиво.
Настолько паршиво, что рука все равно потянулась к бутылке.
Я вспомнил о том, что Алёне бы это не понравилось. Вспомнил, что пока я пьяная и бездушная скотина, у меня вообще ни веры, ничего нет.
А здесь ещё секретарша заглянула, тряхнула русыми волосами, напряглась.
— Что? — Хрипло уточнил я, откидываясь на кресле. Секретарша сглотнула, и взгляд её забегал. — Ну, говори!
— Здесь ещё корреспонденция. — Тихо произнесла она и все-таки зашла в кабинет, переступила с ноги на ногу, держа в руках бумажный конверт.
— Кто там, что там?
— Это письмо от Петра Викторовича. — Тихо произнесла секретарша, и я нахмурился. — Пётр Викторович, видимо, желает вам что-то объяснить.
Если бы юрист моей жены хотел мне что-то объяснить, он бы мне позвонил.
Я это понимал.
Выйдя из-за стола, я забрал конверт у секретарши, махнул рукой, чтобы исчезла с глаз, и, перевернув его увидел печать.
Заказное.
Я все же вскрыл.
Досудебное соглашение.
Да, твою мать.
50.
Алёна.
Я зажмурилась и чисто эмоциональным рывком дёрнула тело вправо.
Я не поняла, что произошло, но машина резко, в один момент вырулила влево.
Я вдавилась спиной в калитку, прижалась и чуть не ввалилась во двор, но это было бы более фатально, нежели чем я бы осталась стоять снаружи, потому что машина влетела в недавно поставленные ворота. Железо скрежетнуло о железо, заставляя поморщиться, я перевела взгляд, увидела, как металл сгибается на капоте, летят в разные стороны брызги стекла с фар и душераздирающий женский крик, который выморозил все внутри.
Я не могла понять, что произошло.
Если эта идиотка пыталась меня задавить, какого черта она влетела в ворота?
Если эта идиотка не справилась с управлением, какого черта она до сих пор садится за руль?
Если эта идиотка.
Да господи, какая, к черту, разница.
Дверь машины со скрежетом открылась, повиснув на ремне безопасности, Элла заверещала.
— Алёна, Алёна, простите, пожалуйста, Алёна.
Я приложила ладонь к губам, покачала головой.
Господи.
Может, к черту ворота, может просто поставить каменную стену и все. И плевать, кто как будет заезжайте во двор. Серьёзно.
— Алёна, простите, Алёна. — Надрываясь, орала на всю улицу Элла, а я, так и не придя в себя, не могла шевельнуться и тронуться с места.
Дверь покорежило из-за того, что капот смяло и часть крыла наехало на сгиб, где открывалась передняя водительская.
Я ощутила, как к голове прилила кровь, в ушах безумно застучало, сознание качнулось и попыталось улизнуть у меня из тела.
— Алёна, Алёна, — задыхаясь, висела на ремне безопасности, и пытаясь вылезти Элла.
Я сделала один неуверенный шаг, второй. Встала чуть поодаль от калитки.
И покачала головой.
— А простите, я не, я не думала, что так произойдет, мне больно просто стало. Я не поняла, как я нажала на педаль.
В следующий момент Элла запрокинула голову и завизжала. Так пронзительно, что кровь в венах стыла.
Я сделал ещё один шаг.
Я сейчас молилась за то, чтобы не увидеть то, что предполагала:
— Ален, простите, я действительно не хотела. Я все оплачу, я, правда, оплачу. —Между всхлипами кричала Элла.
А я сделала ещё шаг в сторону, желая посмотреть, что же происходило в машине.
В итоге Элла поймала мой сосредоточенный взгляд и опустила глаза на свой живот, потом ещё ниже.
От ужаса у неё расширились зрачки, а губы задрожали.
— Нет, нет, я же, я же не могла описаться, да? Или могла, да, я могла описаться, Да?
А я стояла и понимала, что нифига…
— У вас воды отходят... — Произнесла я надсаженным хриплым голосом. Но Элла покачала головой.
— Нет нет, ещё рано, ещё рано. Альберт не приехал, ещё рано, правда, Ален? Это просто от страха. И мне просто стало очень больно между ног как будто бы отвёртку провернули. Я просто перепугалась, мне просто стало больно, и я
случайно нажала на педаль газа. Я не хотела въезжать в ваши ворота. — Кричала Элла.
А я дышала через раз.
— Скорую вызывай. — Удалось выдавить из себя, и Элла замотала головой.