Аппертон прижал руку к сердцу.
— Мисс Джулия, вы меня раните. — И подмигнул. — Кроме того, вы определенно проводите слишком много времени с Ревелстоком, раз употребляете такие выражения, как прожигатель жизни.
— Вы так думаете? — Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами поверх кружев веера. — Мне кажется, после нескольких лет, проведенных в кавалерии, Бенедикт мог бы научить меня и более интересным словам.
Аппертон моргнул, затем запрокинул голову и расхохотался.
— Мисс Джулия, просто поверить не могу, что какой-нибудь везунчик до сих пор вас не похитил. — Аппертон предложил ей руку. — Если вы снизойдете до прогулки со мной, мы сможем обсудить, как исправить положение.
Джулия кротко улыбнулась и опустила глаза.
— И оставить черное пятно на вашей репутации? Даже помыслить об этом не смею.
Бенедикт выгнул бровь.
— Кроме того, вкус у нее намного лучше.
Аппертон переводил взгляд серых глаз с Бенедикта на Джулию. Затем с торжественным видом отступил в сторону, оставив их.
— Послушайте, вы двое никогда не думали стать парой?
Джулия уставилась на заостренные носки туфель, выглядывающих из-под платья. Черт бы побрал этого Аппертона, который предлагает то же, что и сестра. Краем глаза она заметила начищенные ботинки Бенедикта — он переступил с ноги на ногу, и ботинки сдвинулись с места. Где-то внизу живота возник трепет. Примерно такой же Джулия ощущала, когда он кружил ее и своих объятиях в вальсе.
Аппертон негромко кашлянул.
— Неужели вы никогда не думали, что ваши детишки станут для своих школьных наставников настоящей чумой. Он шагнул к ним ближе с умоляющим выражением на лине. — Это же будет идеальная месть! Запишите их в Итон сразу же, как только родятся.
В лицо Джулии бросился жар, и она мысленно взмолилась, чтобы тусклый свет мерцающих в коридоре свечей не позволил разглядеть ее покрасневшие щеки. Она искоса взглянуда на Софию, но та с трудом прикрывала усмешку веером. Отсюда помощи ждать не приходится.
Бенедикт сделал шаг вперед.
— Довольно.
В голосе его прозвучала властность, какой Джулия никогда раньше не слышала. Она предположила, что он научился этому на войне. Во всяком случае Аппертон мгновенно понял намек.
— Да, конечно.
Глаза Софии над розовым шелком веера раздражающе поблескивали. Если бы они могли говорить, то заявили бы: «Похоже, я наткнулась на что-то совершенно восхитительное!»
Джулия откашлялась.
— Должно быть, музицирование уже закончилось.
Аппертон поднес руку к уху и театрально поморщился.
— Не совсем. Я почти узнал последние такты «Сонаты до мажор» Моцарта.
Джулия взяла сестру за руку.
— Мама будет удивлена, почему мы так долго отсутствуем. Необходимо вернуться.
Едва Джулия успела сделать шаг в сторону зимнего сада, как на пороге появился Ладлоу. Как только его взгляд упал на Джулию, он сразу улыбнулся.
— Как удачно, мисс Джулия. Я думал, вы уже ушли домой.
Она коротко кивнула ему — больше никаких попустительств.
— Я уверена, мы уедем довольно скоро.
— Может быть, мы с вами встретимся позже. Леди Уитби устраивает раут, и, кажется, там будет место для танцев. Могу я надеяться на вальс с вами?
— Мне ужасно жаль, но боюсь, я должна отказаться. У меня начинает болеть голова. Думаю, мне лучше всего поехать домой.
Улыбка Ладлоу дрогнула.
— Какая досада. Что ж, полагаю, тогда я увижу вас в понедельник.
Поклонившись, он повернулся, сделал знак лакею и направился к лестнице.
— Этот человек начал слишком часто досаждать вам.
Джулия не просто услышала слова Бенедикта, она их почувствовала. Он умудрился подойти к ней совсем близко, пока Ладлоу посылал за каретой.
Аппертон скрестил на груди руки и прислонился спиной к стене.
— Ничего удивительного, с учетом...
— С учетом чего? — спросила Джулия,
Бенедикт шагнул вперед. Как показалось Джулии, довольно угрожающе.
— Да, Аппертон, может быть, объяснишь? — И, словно подчеркивая сказанное, он мотнул головой в сторону Софии.
Аппертон вскинул светлые брови.
— Вопреки расхожему мнению, я умею читать.
— Возможно, это и правда, но головой ты пользуешься не всегда, так ведь?
Джулия посмотрела на одного, потом на другого. Они дружили со школы, и любые оскорбления, которыми обменивались, всегда звучали вполне добродушно. Но не сейчас. Бенедикт злобно уставился на друга.
— Я в полном недоумении, — сказала София.
— Я тоже, — согласилась Джулия.
Алпертон оторвался от стены.
— Почему кого-то удивляет, что очаровательная юная леди с хорошей репутацией, из приличной семьи привлекает внимание кавалера?
Здесь явно скрывалось что-то еще, но Джулия понимала, что честного объяснения можно не ждать. Только не пока Бенедикт и Алпертон продолжают вести безмолвный диалог.
— Что хотелось бы знать мне, — сказал наконец Бенедикт. — Так это то, почему Ладлоу думает, что увидит тебя в понедельник?
— Должно быть, мама пригласила его на обед, — тихо произнесла София с откровенной болью в голосе. — Но она мне не говорила.
