Бенедикт снял панталоны и голым лег в постель. Возможно, Джулия будет шокирована, но, если он правильно разыграет свои карты, уже утром они продолжат изучать друг друга. Чуточка везения, и Бенедикт поймает ее только что проснувшейся, а после сумеет отвлечь чувственными удовольствиями.
Он был готов к действию сразу же, как только подвернется нужный момент, все равно сна ни в одном глазу. Немыслимо уснуть неудовлетворенным, лежа рядом с ней.
Глава 16
Бенедикт лежал в тусклом свете зари, прислушиваясь к дыханию Джулии. Всю ночь он пытался дышать в одном с ней ритме, но ее присутствие в постели уничтожало сон. Как можно задремать, если объект его безумной страсти находится так близко?
Во сне она повернулась к нему спиной, а волосы разметались по подушке. Стараясь не разбудить ее, Бенедикт намотал медовую прядь волос на палец. Джулия вздохнула и прижалась к нему всем телом. Округлая попка задела пах, и он с трудом подавил стон — его естество тут же ожило и отвердело. Скоро, очень скоро она проснется, и Бенедикт начнет соблазнение.
От ее гибкой фигуры исходило тепло. Сквозь преграду в виде батистовой ночной сорочки оно проникало прямиком в его сущность. Не в силах удержаться, Бенедикт положил ладонь на ее руку.
Если он хочет, чтобы она по-настоящему принадлежала ему, нужен ласковый подход. Его Джулия заслуживает большего, чем торопливое совокупление, после которого она, вероятнее всего, навсегда возненавидит этот акт.
Потянувшись, Бенедикт положил руку на ее талию, распластал ладонь по животу, погладил пальцами низ грудей. Его. Все это только его.
С губ Джулии сорвался вздох. Ее сознание еще блуждает между сном и явью, но тело инстинктивно реагирует на прикосновения.
Бенедикт провел губами по обнаженному плечу, вдыхая аромат жасмина, смешанный с запахом лаванды от простыней, пробуя на вкус ее кожу. Тело Джулии сковало напряжением, и Бенедикт задержал дыхание. Вот оно. Она проснулась, проснулась и начала осознавать, кем является и в чьей постели лежит.
Это к лучшему. Он хочет взять ее проснувшуюся и осмысляющую все происходящее. Хочет наблюдать, как ее глаза темнеют от желания. Хочет смотреть на нее, когда их тела сольются воедино. Хочет услышать, как с губ сорвется его имя, когда он доведет ее до пика.
Джулия попыталась повернуться в его объятиях.
— Бенедикт?
— Тс-с, Джулия, — прошептал он ей на ухо. Она задрожала, и его пальцы чуть сильнее вдавились в мягкий живот. — Пока не надо шевелиться.
— Что...
— Тс-с. Еще рано. Впереди целый день, который мы можем провести как захотим. Если ты будешь покладистой, нам не придется вставать с кровати много часов. — Ну, или хотя бы ей.
Еe плечи чуть приподнялись, Джулия вздохнула, со свистом втянув в себя воздух.
— Часов?
Бенедикт улыбнулся.
— Очень много часов.
— Но что мы будем делать все это время?
В его груди зарокотал смех. Ее невинность забавляла не меньше, чем воспламеняла.
— Может быть... — Бенедикт поднял руку и пальцами расчесал ее локоны. — Может быть, проведем часть времени, вспоминая детство.
Господь свидетель, как сильно ему требовалось на что-нибудь отвлечься от бушующей похоти, воспламеняющей кровь.
— Детство?
— А почему бы и нет? — Бенедикт убрал волосы с ее шеи и провел по ней пальцем. — Мы же в Кенте, пусть и не в тех домах, где жили детьми. Разве для воспоминаний о тех невинных днях можно найти лучшее место?
— Невинных? Ты никогда не был невинным.
Его палец полз дальше, вдоль позвоночника.
— Все же более невинным, чем сейчас. Ну же, расскажи мне о своем самом любимом детском воспоминании.
Ее ноги дернулись — она украдкой попыталась их сжать, и Бенедикт улыбнулся, заметив такую отзывчивость. Она откликается на него, и только на него. Больше ни один мужчина на свете не узнает, что в Джулии Сент-Клер скрывается огромное море глубокой страсти, только и ждущее, чтобы его выпустили на волю.
— Мое самое любимое воспоминание? Нужно подумать.
Бенедикт прильнул губами к тому месту, где шея переходит в плечо.
— Я не могу сосредоточиться, когда ты так делаешь. — Голос прозвучал гортанно и низко.
— Правда? — Он обнял ее чуть крепче. — Значит, придется делать только это.
Бенедикт наклонил голову и прикусил то же местечко, ощутив, как ускорился ее пульс под жаркими движениями его языка. Ее дыхание вырывалось отдельными вздохами, шея изогнулась.
Джулия вывернула голову и посмотрела на него через плечо полуприкрытыми, как у кошки, глазами. Щеки порозовели, а губы, полные и манящие, приоткрылись.
Приглашение, которым Бенедикт с радостью воспользовался. Он наклонился и попробовал их на вкус. Она открылась ему, и мгновенно их языки переплелись, и Джулия задвигалась, пытаясь повернуться к нему удобнее.
