Руфус окинул взглядом холл: привезенный из Италии мрамор, позолоченные обои — все здесь кричало о безупречном происхождении обитателей. Городской дом принадлежал покойному лорду Уэксфорду, но не входил в майорат. Мария так и не родила своему мужу наследника, поэтому все его владения перешли дальнему родственнику. Если она хочет избежать жары и грязи летнего Лондона, то будет вынуждена просить одолжения у брата или надеяться на редкие приглашения знакомых.
Руфус поддернул кожаную перчатку.
— Насколько я понимаю, у тебя есть два варианта. Прими мой выбор супруги и, более того, отнесись к ней с уважением или ищи себе нового мужа.
— Что? В моем возрасте?
Он позволил себе улыбнуться. Ей уже перевалило за сорок, она никогда не отличалась особой красотой и, видимо, была бесплодной.
— Возможно, мужу удастся улучшить твой характер.
— Да уж, муж, — раздраженно фыркнула сестра.
Руфус знал, что означает ее непрекращающаяся дрожь. Это не столько лишний вес, набранный с годами, и не убежденность в собственном нравственном превосходстве. Это страх. Страх, что если она перестанет цепляться за штурвал пресловутых стандартов, то утратит направление, цель в жизни, положение в обществе.
Но об этом он даже заикнуться не мог. На протяжении всей истории их взаимодействий как брата и сестры это было так же невероятно, как если бы он вдруг сделал предложение судомойке. Поэтому Руфус ограничился ожидаемым ответом — таким, который лучшим образом характеризовал их взаимоотношения с самого детства. Точнее с того момента, когда он узнал о ее боязни пауков, услышал вопли сестры и с наслаждением раздавил испугавшего ее членистоногого, а остатками долго изводил Марию.
— Тебе нужен мужчина, чтобы его перевоспитывать и облагораживать, — с удовольствием добавил Хайгейт. — Я слышал, лорд Чадли как раз нуждается в подобном.
Грудь Марии раздулась перед неминуемым взрывом.
— А если ты отказываешься взяться за такую грандиозную задачу, то в кабинете лежит роман. Насколько я помню, называется «Гордость и предубеждение». Думаю, ты сочтешь его достаточно поучительным. А теперь извини, но мне пора, иначе я опоздаю.
Руфус оставил сестру бормотать что-то нечленораздельное на пороге, а сам запрыгнул в ожидавшую его коляску. Копыта громко застучали по влажным булыжникам мостовой и направились в сторону Болтон-роу. Пронизывающий ветер дополнял очередной дождливый вечер.
Как бы сильно он ни противился это признавать, но в одном Мария была права. Сегодня вечером им действительно лучше не ходить в театр, даже с компаньонкой. Конечно, выход в свет мог бы развлечь Софию, но он предпочел бы не подставлять ее под любопытные взгляды общества.
Карета с грохотом остановилась около дома Сент-Клеров. Как только лесенку опустили, Руфус выпрыгнул наружу, под туманный моросящий дождь, и поднялся по ступеням к парадной двери. Он постучался, и Биллингз распахнул дверь почти мгновенно.
— Полагаю, мисс Сент-Клер ожидает меня, — сказал Руфус, потому что дворецкий остался в дверях, закрывая проход.
— Я должен справиться, не изменились ли ее планы.
— Понимаю. — Руфус не понял, но ему не оставили выбора, и пришлось ждать в фойе, пока дворецкий наведет справки.
Через несколько минут по лестнице спустилась София, белая как полотно, все еще одетая в дневное муслиновое платье.
— Прошу прощения, милорд, но сегодня я никак не могу пойти в театр. Только не после случившегося.
Руфус стянул с руки перчатку.
— Я тоже пришел к такому выводу.
— Но вы не знаете всего. Когда Джулия вернется домой, разразится ужасный скандал.
— Кажется, мы с вами уже справились с этим?
— Я уверена, все обернется гораздо хуже, чем предполагалось. Джулия больше никогда не посмеет показаться в обществе. Только не после сплетен, которые Эленор уже распустила повсюду.
Руфус непонимающе посмотрел на Софию.
— Эленор?
— Да, из вчерашнего магазина. Племянница леди Уитби. Боюсь, что при сложившихся обстоятельствах...
Она замолчала и уставилась в пол. Волосы у него на затылке встали дыбом.
— При сложившихся обстоятельствах что?
София трясущимися пальцами подергала рукав.
— Вы и сами должны понимать, что теперь наш союз невозможен. Вам, разумеется, не нужно, чтобы ваш титул связывали с... ну, с такими, как Сент-Клеры.
Руфус вскинул бровь.
— Вы разрываете нашу помолвку сейчас? Без свидетелей, которые могут это подтвердить?
— Прошу вас.
К удивлению, он заметил, как дрожит ее нижняя губа. Это была не игра, не изображаемая обида ради проформы. София говорила серьезно, и, если его догадка верна, она очень несчастлива в связи с открывающейся перед ней перспективой.
Руфус взял ее за подбородок, приподнял и посмотрел в глаза. В этих широко распахнутых голубых глазах закипали слезы.
— Ну, и что это значит?
— Разве вы не такого исхода хотели? Мы же договаривались о разрыве помолвки, просто это случилось раньше, чем планировалось, но при сложившихся обстоятельствах...
— Да к дьяволу обстоятельства! Пойдите и принесите свой плащ.
София уныло взглянула на помятое платье.
— Я не могу появиться в обществе. Не сейчас и не в таком виде. Да еще без компаньонки.
