— Но Хайгейт заверил меня, что я не обесчещена. — София приподняла голову и стала разглядывать свои руки. — Хотя он просил меня хорошенько подумать.
— Ты должна. Это не имеет никакого отношения к Хайгейту, зато имеет прямое отношение к пари.
Руки Софии внезапно похолодели, и она закутала их юбкой в тщетной попытке согреть.
— Пари? — Даже голос ее зазвучал совсем слабо. — Какое пари?
— Кливден был так уверен в моем положительном ответе, что заключил пари на то, что я стану его графиней. Это случилось еще до предложения и вообще до того, как я узнала о его намерениях!
София пристально посмотрела на сестру.
— Он сделал предложение? Когда?
— Да вечером, во время обеда по случаю твоей помолвки. — В голосе Джулии зазвучала тревога.
Конечно, она думает, что София сейчас разразится слезами, как это часто случалось в прошлом при разговорах о пренебрежительном отношении Кливдена. Но больше этого не случится. Больше София не прольет ни слезинки из-за этого человека.
— Ты же знаешь, я никогда об этом не просила! — Джулия вскочила на ноги. — И никогда его не поощряла. Я даже не знала, что Кливден проявляет ко мне интерес, до того бала у Послтуэйтов, и ты знаешь, ты знаешь об этом. Я всегда подталкивала его к тебе!
— Знаю, — прошептала София. Ее голос отказывался звучать громче. Джулия шагнула к сестре, ее подбородок дрожал.
— Кливден никогда не любил меня и не собирался любить. Знаешь, почему он выбрал из всех именно меня?
Джулия замолчала, расхаживая по комнате взад и вперед, но София не могла заставить себя дать ответ. Нездоровое любопытство подталкивало ее к тому, чтобы узнать причину. Что бы там ни было, она справится с этим.
— Кливден не хотел жену, которая будет его любить. Он сказал, что выбрал меня, потому, что я его не люблю и, что еще важнее, никого никогда не полюблю. Видишь ли, как оказалось, среди джентльменов общества у меня особая репутация. Они думают, что я сделана изо льда.
— И поэтому он сделал тебе предложение? — Вопрос прозвучал равнодушно. Хотя годы все нарастающей боли должны были с неистовым жаром вырваться наружу, словно прорыв плотины или вспышка ярости. Но почему-то Софию охватило спокойствие. Только подумать — речь о том, как Кливден сделал предложение другой женщине, ни много ни мало ее сестре, но почему-то ее это совершенно не волнует.
— Прости. Тогда я подумала, что лучше тебе этого не рассказывать. Знала, что ты расстроишься.
— Я не расстроилась, честно.
— Я отказала ему наотрез, — продолжала Джулия, словно сестра ничего не сказала. — Тем вечером папа с Кливденом меня просто ошеломили. Они тайком заключили соглашение, а я ни о чем не подозревала. Я же не могла устроить сцену посреди бального зала, в присутствии всего общества! Да частично я была просто в шоке, даже не могла поверить в действительность происходящего.
— Джулия, на этот раз я плакать не собираюсь. Правда.
Но младшая из сестер еще не договорила. Она наклонилась вперед и положила руку на плечо Софии.
— Мне жаль, что все это причинило тебе такую боль, но, пожалуйста, пойми одно: это дело рук Кливдена, а не моих. Так было всегда, все пять лет.
— Знаю, — прошептала София. — Теперь я это понимаю.
Она понимала гораздо больше — неприятную правду, куда более значимую, чем та, которую только что озвучила Джулия. Это не Кливден пять лет ненамеренно причинял ей боль. Он не имел к этому отношения по одной простой причине — Кливден будто не замечал, что София существует на свете. Если кто и делал ей больно, так это она сама, позволившая настолько укорениться своим фантазиям и иллюзиям, что они заслонили реальную жизнь.
— Но при чем тут моя помолвка с Хайгейтом?
— Папа задолжал Кливдену кучу денег. — Джулия снова подсела к сестре и посмотрела ей в глаза. — Если он не сможет расплатиться, наша семья обанкротится. Кливден согласился простить ему долг в обмен... ну, на меня.
— Нет!
— Это правда. Все это — чистая правда. Отец сам признался. И представляешь, что произошло, когда мама узнала? Она решила, что таким образом я должна выполнить свой долг перед семьей.
— Но как... как они могли? — София больше ничего не сумела сказать. Вспышка ярости, которая ожидалась чуть ранее, пронзила сейчас. Но глаза странным образом оставались сухими, словно от столь жарких эмоций слезы просто испарились.
— Как бы там ни было, я в первую очередь во всем виню Кливдена, ведь это его идея. Сумма заключенного им пари в точности такая же, как папин долг. Я думаю... нет, я уверена, он выдумал такой способ, чтобы возместить свой проигрыш.
— Мерзавец! Самый настоящий мерзавец! — София глотала прохладный воздух в надежде усмирить бушующее внутри адское пламя. — Только подумать, — произнесла она, когда смогла продолжить, — всего неделю назад я бы решилась на что угодно, лишь бы оказаться на твоем месте или хотя бы привлечь его внимание!
— В общем, раз уж мне удалось стать для него негодной, он твердо намерен отправить папу в тюрьму за долги. Вот почему ты должна выйти за Хайгейта. Если ты будешь замужем, то не пострадаешь от всего этого.
— А как же мама?
