– Я бы сказала, что из очень далекого далека.
– Тогда у вас должен быть зверский аппетит. – Смеясь, заметила Натали.
– Не представляете какой!
Трапеза проходила в оживленной беседе, не смотря на протесты хозяйки, которая желала, чтобы гостья в покое и тишине насладилась «скромным» завтраком. Но Эдгара было не унять, да и мальчики заметно оживились, получив дополнительную возможность для участия во взрослых разговорах. Элен не переставала нахваливать кулинарный талант Натали: чудесный воздушный омлет с зеленью и беконом таял во рту, образуя легкую негу послевкусия на языке; сочные овощи, ароматный хлеб и румяные булочки идеально дополняли трапезу наравне с нежнейшим творогом, густой сметаной и свежими сливками, предварительно налитыми каждому за столом в миниатюрные кувшинчики. Но апофеозом завтрака, безусловно, стал свежеиспеченный пирог со щавелем – истинное произведение кулинарии, по признанию Элен, аромат которого ее ввел ненадолго в эйфорию, в дуэте с горячим крепким кофе с кардамоном.
– Эдгар, а почему вы живете в отдалении от других людей? – Задала вопрос гостья, с блаженством доедая кусок пирога, решившись на добавку.
– Это все старые времена. Да. Мой дед жил когда-то в одном городке и соседей было предостаточно. Но! Какие же это были соседи! Мелочные люди. Там произошла какая-то пренеприятная история, из-за которой мой дед, а отец был еще ребенком в те времена, уехал подальше и обосновался здесь. Кстати, как вам наш дом?
– Чудесный дом, правда, я его видела только с парадной стороны, но цвет вызвал во мне массу положительных эмоций.
– А, это вы про цвет. Так это ж мой дед был пожарным в свое время и очень любил, я вам скажу, свою профессию. Так вот, память и любовь к пожарному делу перенеслась у него в дом, в частности, в цвета. Он всегда говорил, что дом должен отражать внутренний мир и мечты человека. Я с ним в этом полностью согласен. Будь дом серого цвета, он бы не привлек вашего внимания, скорее всего, и вы бы прошли мимо.
– У вас чудесный дом. Такой жизнерадостный! Столько ярких красок снаружи и внутри. Впервые в такой попала и очень рада этому. А чем вы живете на этой земле? – Элен подошла к окну.
– Да я фермер во втором поколении. Мой отец прирос к этому дому и земле, что вокруг, но с детства был увлечен не работой с землей, а больше созерцанием просторов. Поэтому связал свою жизнь с разведением коров, коз, да домашних птиц. Ему это было близко, понимаете. Это мне уже передалось приличное разросшееся хозяйство, которое я стараюсь поддерживать и вроде бы как справляюсь.
– Это он скромничает. Наша ферма самый крупный поставщик молока и птицы среди других ферм в ближайшей округе. – С гордостью Натали взглянула на супруга.
– Ну что есть, то есть. Спасибо Всевышнему за блага наши.
– А вы любите сказки? – Обратилась Элен к близнецам.
– Сказки? Ну, смотря какие. Обычно сказки рассказывают малышам, ну, про всяких там волшебников и фей, а еще про говорящих животных. – Дик невозмутимо корчил из себя взрослого, умело парадируя жесты, взгляд и голос. – Мы с братцем уже давно выросли для этой пустой болтовни. Не правда ли, Робби?
– Ну, возможно. – Второй мальчик стушевался и покраснел от смущения из-за обращенных столь внезапно на него взглядов всех сидящих за столом, но получив легкий тычок ногой от задиры-брата, что не ускользнуло от внимания Элен, тут же поспешно добавил. – Да, Дик прав, мы слишком взрослые для сказок.
– Даже для страшных сказок? – Гостья понизила голос и, не глядя на детей, устремила теперь взгляд в окно.
– Страшными бывают истории, мисс, но не сказки. – Вновь Дик скорчил взрослую рожицу.
– Неужели? А по мне, так истории мало чем отличаются от сказок, иногда даже сказки более правдивы, чем истории. Кстати, я знаю одну и она про Кровавых псов Черной Бестии.
– Ужас какой! – Не удержалась Натали.
– Что за псы? И кто такая эта Черная Бестия? – Все ханжеские нотки мигом исчезли в голоске задиры.
– О! это очень темная и кровавая история, друг мой. – Элен же напротив, издевательски придала своему голосу мистицизма.
– Мисс, расскажите ее нам, пожалуйста. Здесь тоска смертная и нам с братцем никто такие истории не расскажет, кроме вас, конечно.
«Малец попал на крючок!» – не без доли ехидства заметила девушка. Его застенчивый брат хоть и молчал, но все его естество в данный момент было обращено к той, что нащупала самое потаенное и уязвимое в нем – любопытство и любовь к запретным историям, а в том, что это была как раз именно такая история, сомнений не было.
И в дополнительном подтверждении над столом прогремел голос Натали безоговорочно и непрекословно:
– Никаких жутких историй за моим столом! Еще этого не хватало. Вы малы еще для этого, наслушаетесь, а потом, кто вас будет ночью успокаивать, когда кошмары начнут сниться? А они обязательно будут сниться, не сомневайтесь. Извините меня, Элен, но эта ваша история не для таких нежных голов, как у моих мальчиков, хоть они и строят из себя взрослых, но им рано такие истории слушать.
