пошёл в школу №122, в третий класс.
Когда я шёл с мамой по городу, что видел, то и просил
купить: конфеты, мороженное, семечки, газированную воду.
А мама каждый раз говорила: «Купишь поехал в Париж.»
А если мы шли куда—нибудь зимой, она вела меня то за одну
руку, то за другую. У меня руки всегда были горячие и она об
них грела свои, когда забывала муфту для рук.
Муфта подвешивалась на шее, на шнурке, и в нее можно
было прятать руки с двух сторон.
Мама очень хорошо вышивала на швейной машинке
«Зингер». Она брала на фабрике работу на дом по вышивке
узоров на женском белье. Иногда можно было взять на дом
«халтуру» — распороть списанные шёлковые парашюты на
отдельные куски. Это была моя работа. Из них на фабрике
что—то шили.
Когда маме разрешили свидание с папой, она поехала в г.
Сокол, а меня оставила у своей тётки Полли Гройсзун, которая
жила на ул. Чижикова, в маленькой комнате небольшой
коммунальной квартиры, на первом этаже.
Она была хорошая женщина, но когда куда—нибудь
уходила, закрывала дверь в свою комнату на ключ и мне
приходилось ждать её возвращения в коридоре. Чего она
боялась, я так и не понял?
В 1937 году страна отмечала столетие со дня смерти
Пушкина. Я увлёкся собиранием всего, что было посвящено
этому событию: открытки, вырезки из газет и журналов,
портреты Пушкина, иллюстрации к его произведениям…
Всего этого я собрал довольно много и отдал в школу, за что
получил благодарность.
Рядом с нашим домом, на улице Подбельского, былкинотеатр им.
«Деда Трофима». Петр Трофимов — большевик
20—х годов. Что там показывали? Фильмы про Ленина, про
революцию, «Броненосец „Потемкин“», «Чапаев», «13»,
«Джульбарс» (пёс—пограничник) и т. п. В фойе, в ожидании
следующего сеанса, нас развлекали.
Мы пели под руководством хормейстера. Песни были
написаны на вращающихся щитах.
Не помню содержания песен, но помню, что почти
в каждой мы благодарили товарища Сталина за наше
«счастливое» детство.
Однажды наша кошка сидела на балконе нашей квартиры
на 3—м этаже. Близко к балкону располагались ветки дерева,
которое росло во дворе и было выше нашего дома. В это
время на ветку сел воробей. Кошка решила его поймать и
напряглась для прыжка. Она видно решила, что может летать.
Я это видел из комнаты и хотел выбежать на балкон, чтобы
остановить ее, но не успел. Она прыгнула в сторону ветки и
промахнулась.
Когда оказался на балконе, то увидел, как она, растопырив
лапы, уже летела вниз с третьего этажа. Её счастье, что наш
дворник был хозяйственный мужик. Он притащил откуда—то
бочки и собирал в них дождевую воду для всяких нужд. Одна
из этих бочек стояла под деревом. Кошка (она была чёрного
цвета) угодила прямо в неё, а уже из бочки вылетела чёрная,
мокрая «стрела» и исчезла в дворовом подвале. Домой она
вернулась через три дня. Не всегда кошке масленница, подвёл
охотничий азарт.
Со мной в классе учился мой друг — Шурик Айхенвальд.
Он жил этажом ниже. У нас с ним была азбука перестукивания
через потолок—пол. Одно время мы с Шуриком увлеклись
собиранием киноплёнок с изображением известных
киноартистов. Эти пленки попадали к детям из киностудии,
из бракованных лент…
Мы делали из киноплёнок трещётки. Если кусочек
киноплёнки сложить вдвое, а концы завернуть к середине,
то при нажатии об стол или об лоб товарища, она издавала
громкий звук, похожий на выстрел.
А ещё у нас Шуриком была игра — мы по очереди
фантазировали друг о друге. Он был настоящим сказочником.
В его фантазиях кем я только не был, где только не находился,
во что только не превращался, в какие только приключения не
попадал! Мои же фантазии, как только начинались, так сразу
же и прекращались. Фактически фантазировал он один.
Интересной была наша игра в «любовь», для которой
были выбраны в параллельном классе 6—м «а» две девочки,
в которых мы, будто бы, были «влюблены». Задачей было
узнать их имена и фамилии, где они живут, как учатся и т. п.
Главное, чтобы они не узнали, что кто—то ими интересуется.
Это была очень сложная, кропотливая «шпионская» работа.
У меня до сих пор хранится подарок Шурика Айхенвальда,
бутылочка с корабликом внутри. Это сделал дед Шурика —
фельдшер парусника «Товарищ» —интересный рассказчик
морских историй.
Ну и обязательный атрибут, который был у нас —телефон
из двух спичечных коробок и натянутой между ними нитки.__
В 1920—х годах мелкие 1, 2, 3 и 5 копеечные монеты
