Доска из вишневого дерева передо мной испытывает всю тяжесть моих эмоций, японский рубанок выплевывает длинные развертывающиеся ленты древесины на пол. Теперь это доска бесполезна, правда, и если я продолжу в том же духе, то останусь ни с чем, кроме станка под ней.
― Привет. Ничего, если я зайду?
Голос Харлоу вырывает меня из моих мыслей, я поворачиваюсь и вижу, что она стоит у двери, босиком, в голубом топе и в хлопковых брюках свободного кроя. Ее волосы собраны в хвост, хотя пара прядей обрамляет ее овальное лицо.
― Тебе всегда здесь рады.
― Я только что оторвалась от телефона, и думаю, что все уладила со своей стороны. Они позвонят мне, как только узнают, что решил судья, ― продолжает Харлоу, когда останавливается передо мной. ― Итак, можешь показать мне, как это работает?
― Конечно, ― отвечаю я, когда машу ей рукой, показывая встать между мной и станком.
Я чувствую аромат розового масла на ее волосах, и это возвращает меня к теплому ощущению ее тела, прижимающегося ко мне, все прочие мысли исчезают. Когда я направляю ее движения, одну руку вверх и в сторону от станка, а другую кладу на противоположную сторону станка, я ловлю себя на том, что прижимаю ее тело к своему.
Я кладу одну руку поверх ее, а другую на ее плечо, и делаю глубокий вдох.
― Готова к своему первому уроку по ручной резке в японском стиле?
Она кивает. Обожаю то ощущение, когда ее волосы касаются моей руки, но я заставляю себя сосредоточиться на своей руке, лежащей поверх ее, и медленно направляю ее руку, чтобы она придвинула к себе рубанок. Для этого требуется приложить усилия, и я чувствую, как напрягаются мускулы на ее спине, когда она отстраняется назад, двигая рубанок до тех пор, пока не доходит до конца доски. Затем мы еще раз повторяем этот процесс.
― Американские рубанки обычно отталкивают от себя, но японские, вроде этого
Я направляю ее тело своим, и с каждым движением, тонкая лента дерева развивается в воздухе, но на третьем подходе она останавливается, чтобы одну из них поймать рукой и рассмотреть.
― Тонкая как бумага.
― Человеческий волос в диаметре около ста микрон, а капля воды, возможно, десять. Тем не менее, некоторые из лучших деревообрабатывающих инструментов для строгания могут сделать такую стружку толщиной всего в три микрона, даже тоньше, чем красная кровяная клетка, ― говорю я, мой взгляд сосредоточен на ее профиле. ― Та, что у тебя в руках, наверное, в десять или пять микрон.
― Ты любишь свою работу. В тебе столько страсти, ― мягко произносит она. ― Для других это просто кусок дерева, но для тебя…
― Это может стать шкафом, столом, опорной балкой, которые будут существовать веками, ― говорю я. ― Это сочетание инструментов, мастерства и страсти в простоте. Ни в одном из моих изделий не используются гвозди или винты, или клей, только стыки, ― ну, кроме наших ванн, которым потребовался клей. Я трачу больше времени, натачивая лезвия для этого рубанка, чем трачу на саму работу, но когда я это делаю, результаты всегда оправдывают потраченное время и усилия на подготовку лезвия.
Когда я говорю, то остро ощущаю насколько близко лицо Харлоу к моему, даже ближе, чем раньше. Я вынуждаю себя свести все к шутке, не желая, чтобы все зашло туда, куда бы мне на самом деле хотелось, и что привело бы нас прямиком в ее спальню. Так что я пожимаю плечами и улыбаюсь, как ни в чем не бывало, борясь в тот момент с желанием ее поцеловать.
― С хирургией все точно так же, как и с твоей подготовкой. Столько лет тренировок, только чтобы, не знаю, вогнать скальпель в почку, или что-то в этом роде.
Харлоу хихикает, и я чувствую, как напряжение покидает ее тело. Но когда она поворачивает голову ко мне, я чувствую, что моя решимость тает. Черт, я попал, и все что мне сейчас нужно, это отпустить рубанок и обвить ее своими руками.
Но вся концентрация улетучивается, когда Харлоу вытягивает свою руку из-под моей и проводит ею по моему предплечью, а другой гладит мою бороду, все мои принятые решения испаряются. А когда ее губы слегка касаются моих, внезапно все, кроме нее, исчезает. Полностью и безвозвратно.
Глава 13
Сначала поцелуй нежный, просто легкое прикосновение губ, от которого по спине бегут мурашки. Затем он углубляется, легкость прикосновений губ Дэкса заменяется его намерением свести меня с ума. Сколько времени прошло с тех пор, как меня так целовали? Не просто касание губ, перед тем как попрощаться, а настоящий поцелуй?
