Правда, французский министр не знала, что, пока шел переговорный процесс по возвращению этих рисунков, из Русского музея исчезли уже другие. Заколдованное филоновское наследие опять попало в переплет. В 1994 году Поташинскому из Москвы поступил заказ на Филонова. Он долго искал способы подобраться к рисункам, пока наконец не познакомился с сотрудницей Русского музея Татьяной Кароль. Он оказывал ей всяческие знаки внимания, давал деньги в долг. Со временем он загнал ее в такую долговую яму, что Кароль ничего не оставалось, как выполнять его заветные желания. Кароль приносила Поташинскому подлинники Филонова, он отдавал их художникам, а те делали точные копии. Поташинский признался мне, что вначале хотел возвращать в музей подлинники, а копии продавать. Но, увы. В фонды после копирования возвращались подделки. По-ташинскому удалось переправить несколько работ Филонова в Германию и продать их немецкому коллекционеру. Но случилось странное. Немец приехал в Россию, пришел в министерство культуры, выложил купленные шедевры и сказал: «Это ваше, и это наверняка у вас украдено». Сначала следователи вышли на Татьяну Кароль, а она уже показала на Поташинского. В 1997-м Кароль осудили на шесть лет условно, а По-ташинского на восемь конкретно и с конфискацией. И здесь в игру снова вступил Филонов. И опять мистика. Незадолго до ареста Поташинский подарил своей жене кольцо с огромным бриллиантом. Кольцо женщине не понравилось, и она решила его продать. С кем-то созвонилась, вышла из дома и исчезла. Милиция, частные детективы — ничего не помогло. По-ташинский ее не нашел. Пожалуй, это одна из самых мистических историй в мире произведений искусства. Филонов расплатился со своими обидчиками сполна. Контрабандистка Евгения Гуткина умерла в тюрьме. Поташинский отсидел два срока и потерял жену. На суде скончался его подельник коллекционер Осипов. Сотрудник Русского музея Губарев умер от разрыва сердца. Тогда же от рака умер директор Центра Пом-пиду Доминик Бозо, который и покупал рисунки. Продавца рисунков Станислава Задору парализовало, и теперь он передвигается в инвалидной коляске. Задора, кстати, нашел еще три рисунка Филонова в одной из галерей Кельна. Он видел и другие его работы в некоторых частных коллекциях во Франции. Как они там оказались — тоже не известно. Сам Филонов был уверен, что наследие переживет его и станет достоянием Родины. Филонов мог предположить, что из музеев воруют, но чтобы так! Родина разбазарила то, чем могла гордиться, и теперь остатки собирает по крупицам, тут же вновь теряя то, что собрала с трудом. И вот еще. Мы с Лилией провели огромную работу по проверке той информации, которую рассказал нам в интервью Поташинский. Мы звонили в музеи, и в каждом нам давали четкие комментарии. И вот что любопытно. В хранилище Русского музея действительно лежали 30 разрезанных полотен русской живописи, которые конфисковали при очередном обыске у Поташинско-го. Одну работу неизвестного автора музейщики отреставрировали, и теперь она представлена на всеобщее обозрение. Но Моисей рассказал мне про еще одну конфискованную у него картину художника Жана Батиста Удри. Он точно описал, что на ней было изображено. Мы проверили все каталоги Эрмитажа, куда была передана картина. Мы позвонили в профильный отдел Эрмитажа — нам ответили, что такая картина у них в запасниках не числится. Нигде ее нет. С этого момента и начался мой неподдельный интерес к главному музею страны.
С начала августа 2006 года город на Неве лихорадил скандал, связанный с исчезновением 226 экспонатов из хранилищ Государственного Эрмитажа. В течение нескольких лет в запасники музея не ступала нога ревизора. Но, как ни парадоксально, именно эта кража вскрыла чудовищные нарушения в ведении музейного хозяйства. Долгие годы служба безопасности выстраивала рубежи обороны против внешних врагов, а воры оказались внутри. Долгие годы руководство Эрмитажа развеивало слухи и домыслы, окружавшие главный музей страны. Но сегодня, похоже, многое из того, о чем десятилетиями шептались на кухнях жители культурной столицы, оказывается правдой. Дело о скупке краденого из царских покоев взяла под особый контроль Генеральная прокуратура России. Наконец всем стало понятно, что Эрмитаж — это государство в государстве, куда не могли получить въездные визы ни сотрудники правоохранительных органов, ни представители Счетной палаты, ни независимые эксперты. Мы попытались разобраться, кто и при каких обстоятельствах выносил из музея достояние республики.
