Программа «Цветочная мафия» собрала немыслимую аудиторию. Это был, есть и остается мой личный рекорд рейтинга — я собрала 46% аудитории. Но я и не подозревала, что меня ждет продолжение цветочной истории. Буквально на следующий день после эфира мне позвонила родная сестра атамана Рыжкова. Неумная женщина лила на меня грязь, вся ее семья прокляла меня до седьмого колена. Я долго не могла уловить суть ее обвинений, но в конечном счете поняла: вина моя заключалась в том, что я показала в программе расстрелянного атамана, лежащего на асфальте. И эти кадры увидел малолетний сын Рыжкова. Мои доводы о том, что это были кадры из архива новостей и уже триста раз побывали на экране до меня, более того, программа шла в 22.30, когда малолетки давно спят, — не возымели успеха. Сестрица не унималась, она посчитала, что мы опозорили честное имя ее покойного братца и должны за это ответить по всей строгости бандитского мира. И тогда я решила пригласить ее в «Останкино», чтобы успокоить и познакомить с некоторыми неизвестными страницами жизни и «творчества» ее безвременно усопшего родственника.
На пороге телецентра стояла бабища лет сорока пяти в джинсовом костюме с рынка, мучавшаяся климактерическими приливами, под руку с молодым парнем провинциального вида. Я попросила у нее паспорт, выписала пропуск, и мы прошли через турникет. От того, что сказала мне эта дама в коридоре, дыхание сперло. Она, как оказалось, написала заявление в милицию, что идет в телецентр на встречу с Метлиной и, если с ней что-то случится, во всем винить журналистку-каналью. Правда, когда она закончила свой пассаж, то сама немного растерялась от собственной глупости. А войдя в наш маленький офис, где сидела только хрупкая девочка шеф-редактор Таня Саломадина, — что-то в ее душе начало ломаться. Она рассчитывала увидеть роту головорезов — не случилось. Я долго рассказывала Рыжковой, где, когда и по какой статье ее брат привлекался к уголовной ответственности, но она не унималась — он был прекрасным человеком, любил лошадок и маленьких детей. Кто же спорит? В подтверждение своих слов она рассказала, как Виктор боролся с наркомафией в своем районе — он ловил торговцев, лично брал за волосы и окунал лицом в Волгу, так что человек чуть не захлебывался. Полумертвого дилера откачивали приспешники атамана, и после этой процедуры наркоманы якобы больше не торговали. Но главное, что хотела узнать Рыжкова, — кто заказал мне эту программу. Она была уверена, что этот материал проплаченный и за ним стоят убийцы ее брата. Кажется, я так и не смогла убедить ее в том, что Виктор Рыжков не такая уж светлая личность, как думают члены его семьи. Часа два я потратила на этот бездарный и бессмысленный разговор, расстались мы на том, что она придет к полковнику Вяткину и тот подробнейшим образом еще раз расскажет о том, какие подвиги числятся у них на Шаболовке за атаманом. Но до Вяткина она так и не дошла.
Вот, собственно, и все, чем я хотела с вами поделиться в рамках расследования про цветочную мафию. Впрочем, есть еще один маленький нюанс, раз уж речь шла о прекрасном. Цветы сопровождают нас всю жизнь, от рождения до смерти. Они немые свидетели наших любовных побед и поражений, они говорят за нас гораздо больше, чем мы сами можем произнести. Они любят, ревнуют, ненавидят, скорбят. «Любимая, я подарю тебе эту звезду, я проведу тебя по краю вселенной, цветом нетленным будут нам звезды сиять...» Такие слова слышит женщина, и из-за могучей спины появляется чудовищный по своим размерам купеческий букет голландских роз или ворованный ландыш лесной. Это не важно, ведь цветы это только начало. Главное, что останется потом, когда они завянут.
О модельном бизнесе отечественными журналистами сняты десятки программ и документальных фильмов. По большому счету это одна из самых беспроигрышных тем, на которую клюет зритель. Этим и руководствуются каналы, заказывая компаниям-производителям подобные сюжеты. Я предложила «Спецрасследование» на эту тему и не прогадала. Рейтинг был сумасшедший, но после выхода программы в эфир в адрес Первого канала посыпались гневные письма от организаторов всевозможных конкурсов красоты, руководителей модельных агентств и прочих борделей. Коллега Андрей Малахов собрал нас всех в студии ток-шоу «Пусть говорят», где развернулась настоящая бойня. Здоровенные, наглые бабы — представлявшие конкурсы «Мисс Россия», «Миссис Россия» и прочие — клеймили меня позором. Я отбивалась, выдавая все новые и новые факты, ставящие под сомнение гуманистический характер их деятельности. Но самое страшное, что все эти люди в глубине души понимали, что я права, вывернув наизнанку их работу и препарировав ее с точки зрения морали и уголовного права. Конечно же, приступая к расследованию о модельном бизнесе, я понимала, что это айсберг, где глянцевый подиум — лишь верхушка, а все остальное — интриги, сомнительные услуги, неформальные отношения с клиентами, проституция, завуалированная под эскорт, и даже педофилия.
