В начале 1994 года Ельцин подписал указ о реставрации и восстановлении Большого Кремлевского дворца. В первой редакции указа говорилось о лимитах Минфина и о бюджетном финансировании. Заказчиком выступило Управление охраны — во главе приемной комиссии встал Владимир Ресин. А главным и единственным претендентом на работы в Кремле стала компания «Мабетекс» и ее партнер «Мерката трейдинг» (о «Меркате» подробно чуть позже). Впоследствии эти две компании отхватят себе еще несколько лакомых проектов, таких как Совет Федераций, Государственная Дума, Счетная палата и резиденция Шуйская Чупа, в которую было вгрохано (непонятно почему) 180 миллионов долларов. Мне посчастливилось побывать в Счетной палате непосредственно после ремонта — я брала интервью у тогдашнего ее руководителя Юрия Болдырева. От одних туалетов можно было впасть в оцепенение. Почему борцы с коррупцией должны были писать в фарфоровые унитазы, для меня до сих пор загадка. Кстати, сам Болдырев, будучи от природы человеком скромным и интеллигентным, густо краснел, когда журналисты спрашивали об оформлении его кабинета до потолка редкими сортами дуба. Но Павел Павлович Бородин объяснял это так — «свой голодный чиновник хуже любого внешнего врага». Не могу не согласиться с этой спорной мыслью, но тогда почему бы бюджетные деньги не раздать в качестве премий, зачем строить им замки. Проехали...
В 1995 году Ельцин подписывает вторую редакцию этого указа, где заказчиком реконструкции уже становится Управление делами Президента РФ, а ответственность за реализацию проекта ложится на плечи Павла Бородина. Во второй версии указа в приемной комиссии появляется единственный предприниматель — Виктор Столповских. Еще один герой нашей саги, руководитель компании «Мерката». В прошлом помощник Черномырдина, он был направлен на работу в «Мабетекс», но вскоре проявил недюжинную смекалку и возглавил собственную компанию. Некогда его детище именовалось «Мерката Сигас», а в начале 1997 года она превратилась в «Меркату трейдинг».
Дело в том, что «Сигас» покупала и перепродавала нефть. Но не простую нефть, а кремлевскую. И тут мы подошли ко второму источнику финансирования реконструкции Кремля — нефтяному. После первого же года ремонтных работ стало понятно, что одним бюджетом здесь не обойтись и стройка вылезает за пределы сметы. И тогда правительство решило выделить квоты на нефть, деньги от продажи которой должны были влиться в общий котел реконструкции Кремля. Виктор Черномырдин, тогдашний премьер-министр, подписал постановление, по которому спец-экспортером этой самой кремлевской нефти была назначена компания «МЭС» (Международное экономическое сотрудничество). Компания «МЭС» обязана была в течение 1995 года реализовать два миллиона тонн черного золота под программу реконструкции. Но выполнила свои обещания только на 60 процентов. Казалось бы, ее должны были лишить громкого звания «спецэкспортер». На деле все обстояло иначе. Павел Бородин попросил Черномырдина увеличить квоты «МЭС» до четырех с половиной миллионов тонн. И весь этот объем скупила компания «Мерката Сигас». Вот здесь колечко-то и замкнулось. «МЭС» проторговала нефтью до 1998 года и заработала в общей сложности более 700 миллионов долларов. В разгар скандала с делом «Мабетекс» Павел Бородин утверждал, что «стройка века» недополучила от «МЭС» десятки миллионов долларов, о чем, собственно, лежал иск в арбитраже. Но движения по нему никакого не было. Куда делись деньги, знает руководитель «МЭС» Владимир Кириллов, но он отказался от интервью, и его позиция осталась неизвестна. Зато бывший генеральный прокурор Юрий Скуратов рассказал мне, что был прекрасно осведомлен о разворовывании нефтяных денег, да и Паколли не раз утверждал, что Россия с ним до конца не рассчиталась. Но проверка, которую затеяли по этому поводу правоохранительные органы, так ни к чему и не привела. Впрочем, была еще одна ниточка, по которой бюджетные деньги растекались по нескольким чиновничьим карманам.
