Он давным-давно заметил, что лучшие куртизанки довели до совершенства искусство казаться неотразимо чувственными даже в скромных нарядах. Его жена, очевидно, обладала прирожденным талантом куртизанки: сорочка из шелка цвета слоновой кости скрывала ее роскошную фигуру, и все же в этом виде она воплощала тайные фантазии любого мужчины. Вырез не был глубоким, почти не открывал груди, фасон казался крайне простым. У сорочки даже не было рукавов, но накинутое поверх неглиже из прозрачного газа, отделанного кружевами, прекрасно оттеняло теплые тона обнаженных рук. Водопад кружева у запястий и по вырезу так и искушал мужчину протянуть руку, коснуться, отодвинуть и скользнуть глубже.
Распущенные волосы оказались длиннее, чем он думал. Вьющиеся пряди ниспадали до талии.
- Прекрасно, - прошипела она, повернувшись к нему и скрещивая руки.
Ему пришлось бороться с собой, чтобы не отвести взгляда от ее лица, чтобы не глазеть на вершинки грудей, натянувшие тугой шелк.
- Теперь можешь объяснить, как случилось, что ты посчитал мою кузину той женщиной, на которой решил жениться.
Ее требовательный тон живо привел его в себя. Не дождавшись ответа, она воздела руки к небу.
- Как ты мог сделать такую ошибку?
- Очень легко. У меня были вполне резонные основания полагать, что твоя кузина и есть та дама, которой я сделал предложение.
Ее глаза, выражение лица - все словно умоляло убедить ее. Уверить.
Он стиснул зубы.
- В тот день, когда я приехал сделать предложение, пришлось возвращаться на конюшню через цветник.
Франческа с готовностью закивала:
- Прекрасно помню. Прекрасно.
- До того как мы встретились, я увидел твою кузину, сидевшую в саду и читавшую книгу. Вряд ли она меня заметила.
- Она часто там сидит.
- В это время какая-то женщина окликнула тебя.
- Эстер. Я услышала и скорее побежала...
- Как только Эстер назвала твое имя, Френни закрыла книгу, накинула шаль и поднялась.
Франческа досадливо поморщилась:
- Совсем как ребенок: такая же любопытная. Если кто-то кого-то зовет, ей обязательно нужно выяснить зачем. Но не мог же ты только поэтому предположить...
- Эстер позвала снова: "Франческа... Френни..." - и Френнн ответила: "Я здесь". Естественно, я решил, что "Френни" - уменьшительное от "Франческа". Я был убежден, что это ты.
Она пристально изучала его.
Ее гнев улегся, вытесненный беспокойством.
- Ты сказал, что гулял с Френни. Дважды. Что ты ей говорил?
Джайлз упрямо выдвинул подбородок.
- Клянусь честью, что не упоминал ни о чем таком...
Она нетерпеливо отмахнулась.
- Готова поверить, что ты словом не упомянул о предложении, но Френни, судя по словам Чарлза, так и осталась ребенком. Она вечно фантазирует, преувеличивает, сочиняет. - Руки Франчески выразительно жестикулировали, глаза умоляли понять. - О чем ты с ней беседовал?
- Почему это так важно? - нахмурился он.
Франческа плотно сжала губы, но все же не выдержала:
- Френни упомянула, что к ней приезжал джентльмен. Дважды. Она посчитала его визиты верным знаком того, что он решил сделать предложение. Я пыталась расспросить ее подробнее, но она упрямо молчит. Иногда Френни бывает ужасно скрытной. И очень часто выдает желаемое за действительное.
Он совсем помрачнел. Видя эго, она спешила выговориться:
- Я даже не знаю, действительно ли тот человек, о котором она мечтает, именно ты, но эго вполне возможно, а она...
- Домыслила остальное. Я представился как Джайлз Роулингс, дальний...
Он осекся, услышав, как тихо ахнула Франческа.
- Что? В чем дело?
- Я... то есть мы, Эстер, Чарлз и я, всегда говорили о тебе как о Чиллингуорте, а когда прибыли сюда, все остальные делали то же самое, по крайней мере в присутствии Френни. Она, должно быть, не понимала...
- Кто я? И оставалась в неведении до самой церемонии? Что же, это вполне объясняет ее реакцию. Может, потрясение отрезвило ее? Уж слишком большое значение она придавала нашим встречам.
- Кстати, о встречах...
- Во время первой мы говорили только о собаках. Я спросил, ее ли это спаниели. Она ответила, что они просто живут здесь. Позже я отпустил какое-то замечание насчет их пятен, и она согласилась. На этом мы расстались. На следующий день ее занимали деревья. Она допытывалась, как они называются. - Он покачал головой. - По-моему, я дважды ей ответил и больше не произнес ни слова, разве что попрощался. Больше я ничего не могу вспомнить. Поверь, если твоя кузина и напридумывала что-то, ее россказни не имеют ни малейшего основания. Ни ты, ни я ничего не можем тут поделать. Ты сама сказала, что даже не знаешь, имела ли она в виду меня или кого-то другого. Или вообще никого. Не пойму, почему она повела себя в часовне таким образом. Может, Чарлз прав и она просто переволновалась?
Франческа смотрела ему в глаза. Все верно: никто из них ничего не может сделать, по крайней мере сейчас. Он потянулся к ней; она отстранилась.
