Заметьте – в полнолуние все живое активизируется, энергетика существ подпрыгивает. Повышается уровень возбуждения центральной нервной системы. И мозг взывает к действию – для мозга ведь ощущение «рассматривается» или как позыв к какому-то действию, или как следствие уже совершенного действия, механизм таков. Обычно мы это называем «проявлением чувств»: смех, плач, крик радости.
Сколько чувств в волчьем вое на луну! Есть у него какие-то избыточные ощущения – и требуется их как-то проявить. Вот в полнолуние он и поет особенно страстно – чувств больше. А обычно поет на закате – на закате сила и острота ощущений многих живых существ, преимущественно ведущих ночной образ жизни, подпрыгивает. Солнце заходит, свет меркнет – ощутимый энергетический переход состояния окружающей среды, и ему соответствует некоторое возбуждение ощущений, – та же человеческая грустная красота заката.
А дневные птахи устраивают концерт при восходе. Та же внешняя энергетика происходящего как внешняя причина – и возбуждение ощущений как причина внутренняя. А можно и не петь, ни для чего это не нужно.
То есть. Ощущения побуждают к действию – таков механизм функционирования инстинкта жизни в особи, управляющий ею через реакции центральной нервной системы. Ощущения первичны – в том смысле, что сначала голод ощущается, а потом – удовлетворяется (а если корм запасается сытой птицей про черный день – это как бы продолжение ощущения голода, переходящее в пра-сознание: сейчас-то сыт, а потом будешь голоден, – как бы экстраполяция будущего ощущения голода). А поскольку любое живое существо создано «с запасом» – «на всякий случай», выжить при трудностях, – то этот запас существует в нем, на уровне ощущений, в том виде, что способности к ощущениям невредно иметь чуть-чуть больше, чем обычно требуется – ну, как НЗ топлива, допресурс двигателя. Вот этот излишек ощущений и пускается на «ненужные» действия – а просто для того, чтобы чувствовать, просто потому, что способность к таким ощущениям есть.
Полнолуние – больше ощущений, возбуждение в живом мире, поют активнее. Закат и рассвет – аналогично.
Пра-эстетика как дополнительные ощущения, проявляющиеся через дополнительные действия, не имеющие иной физиологической функции, кроме «бескорыстного» удовлетворения.
Умная ворона петь не умеет, выглядит неказисто, и у нее имеет место вот такая перекидка с акустического ряда в визуальный: ее коллекция побрякушек – это своего рода цветомузыка.)
Вернемся к нашим воронам. И повторим: мы констатируем у вороны излишек нервной энергии по сравнению со строго необходимым, и этот
О значении и роли яркой окраски птиц, животных и рыб написано много, это все довольно известно и понятно: хвост павлина привлекает самку, пестрота ядовитой рыбки отпугивает хищников, яркость цветка привлекает насекомых-опылителей и т. д. Функциональность. Факт в чем? – возможный партнер реагирует на цвет, воспринимает его и через ощущение цвета делает соответствующий «практический вывод» (на уровне инстинкта): соси мой нектар, совокупляйся со мной, отвали от меня.
И вдруг кто-то получает дополнительный сигнал: смотри на меня, будь со мной, получай удовольствие от того, что ты просто на меня смотришь. А вот это уже и есть не что иное, как красота.
Инстинкт жизни можно уподобить воде, текущей в трубе под некоторым давлением к крану: вытекание из него как бы в нашем примере и есть собственно жизнь. У человека же «в трубе» давление воды избыточно настолько, что рвет трубу во многих местах, размывает сопровождающее трубу русло, фонтаны бьют, лужи образуются, реки вбок отходят – и все равно из крана хлещет сильно, хотя может иногда иссякнуть раньше времени – у самосожженцев, которые пускают биологическую энергию жизни на свершения человеческие, «сбоку трубы», за счет собственного здоровья и долголетия.
Одна из боковых бьющих струек, свидетельство и следствие этого избыточного давления – способность наслаждаться красотой и творить ее. Вообще-то ведь жить можно и без этого, но человек тем и отличается, что наворачивает то, без чего мог бы обойтись.
Вот у вороны в маломощной ее трубе тоже есть дырочка, и сочится в нее струйка: бескорыстное и бесполезное стремление к красивому, блестящему и яркому. Почему именно у вороны, а не умного гуся или большого страуса, мы не знаем. Тут, как сказал знаменитый пьяный лектор, наука пока не в курсе дела.
Так что для восприятия красоты, самой примитивной красоты в принципе, – большого ума не надо. Ворона ведь не умней собаки – она просто умней, чем необходимо вороне, самую капельку. Человек вот – сущая обезьяна, просто умнее, чем необходимо обезьяне.
Итог:
