Она была похожа на сестру, только младше лет на десять. И глаза не такие синие, скорее голубые. С Тео контакта не случилось. С Клариссой он установился сразу. Уильям приметил ее на Неделе мод в Париже. Потом вытаскивал из притонов, покупал ей наркотики, оплачивал лечение, снова вытаскивал из притонов, дарил машины. Развлекался, как обычно развлекаются дети богатых родителей. И теперь летел с ней по автобану, рассекая Европу, как нож масло, с севера на юг. Нужно добраться до волшебных мест Италии. Клер хотела в Милан. Уилл мечтал о забытье.
Девушка безучастно смотрела в окно, он – на дорогу, то и дело скашивая глаза на стройные ноги и темные локоны волос, падавшие на высокую грудь. Он закусил губу, нажимая на гашетку. Только скорость позволяла ему почувствовать себя живым. Успешный во всем, Уильям стартовал оттуда, куда большинство не добираются за всю жизнь.
Это было скучно. Бессмысленно.
Как отец на протяжении многих лет находил в себе силы каждый день ходить на работу и решать одни и те же проблемы? Как он выстраивал бизнес за бизнесом, подобный акуле, которая не может остановиться? Как он, черт возьми, умудрялся выглядеть таким счастливым, спокойным и цельным? Сам Уилл в свои неполные сорок не понимал, где та грань, которая отделяет рутину и обязаловку от стиля жизни.
Он устал от успеха. От денег. От женщин. От вечного осуждения в глазах такой же успешной, но почему-то цельной сестры, мелкой и надоедливой, которую он не понимал с детства, хоть и был значительно старше. От вечного поиска знакомых материнских, а значит, Теодориных черт в посторонних.
Зачем он склеил эту куклу?
Кукла, впрочем, не выедала мозг, отлично трахалась и обходилась малой кровью, если сравнивать с другими моделями. Она знала себе цену, но почему-то не стремилась взвинчивать ставки, принимая неуклюжие и холодные ухаживания.
Он вчера подписал контракт, о котором никогда не должен узнать отец.
А еще он тайком скупил часть бизнеса Теодоры. И об этом тоже не должен узнать отец.
А еще он хотел домой, но никогда не позвонит никому из тех, кто еще остался в их некогда огромной семье. И об этом тоже никогда не узнает отец, который не терпел слабость даже в дочери. Что уж говорить о сыне?
Пальцы Уилла непроизвольно сжались на колене девушки, но уже через мгновение он перенес руку на рычаг переключения скоростей, выжимая из и без того мощной машины максимум. Они ехали так быстро, что перестали различать окружающие пейзажи. Наверное, придет куча штрафов, но Уильям давно привык списывать их в счет расходов на удовольствие.
Приближался опасный участок дороги. Уилл ездил здесь тысячу раз и всегда невольно подбирался, концентрировался. Его жизнь была бессмысленна. И все-таки терять ее не хотелось. Как будто само его существование может что-то изменить в тех людях, которых принято считать самыми близкими. Люди врут. Кровь не решает ничего. Он ближе со своим секретарем, чем с сестрой.
Кларисса потянулась, уперевшись в складной потолок. Да, он вложил много денег в эту машину, приняв ее с завода и заказав целый ряд комплексных переделок, но не жалел ни о чем. Каждая монетка была потрачена во имя наслаждения.
«Порше» влетел в крутой поворот, не теряя сцепления с асфальтом. Уилл крепче сжал руль и переключился на скорость ниже. Машина должна идти «внатяг», припадая брюхом к дороге, как хищник перед прыжком. Водитель испытывает перегрузку, наслаждается ею, опасностью, единением с автомобилем. В этом и заключались проблески жизни, доступные Уиллу.
Еще несколько поворотов он прошел на скорости, невольно улыбаясь. И вздрогнул, когда пальцы Клариссы легли на его колено и поползли выше, приближаясь к паху.
– Прекрати, – бросил он, не отводя взгляда от дороги.
– Разве ты не хочешь?
Он оторвался от дороги на миг, чтобы посмотреть на нее – она улыбалась, глаза безумно блестели. Клер качнулась к нему, скользя рукой еще выше, и из его легких выбило воздух. Но почему-то притормозить он даже не подумал. Снова набрал скорость, наслаждаясь самыми острыми, опасными, жесткими ощущениями, которые вылили ему на голову без разрешения.
– Скорость, – каждое слово она сопровождала нетерпеливыми движениями, – оргазм.
– Клер…
Он хотел спросить, что на нее нашло, почему вдруг обычно спокойная в подобные моменты девушка превратилась в фурию. Она ослабила ремень и наклонилась вперед. Уильям застонал.
– Не останавливайся, – прошептала она.
И Уилл подумал, что не рассчитывал сегодня очутиться в шкуре героя фильма. Только вот все дальнейшее на фильм было не похоже.
Используя силу, скрытую в натренированном теле, привыкшем к физическим нагрузкам, Клер скользнула на него, одной ногой зафиксировав его ступню на педали с газом. Уилл выпал из реальности, сходя с ума от переизбытка ощущений. Острых. Запретных. Он выглядывал из-за ее плеча, с трудом удерживая машину на дороге. Нужно было притормозить, но Клер не позволила, заставив его шире расставить ноги и сливая их тела в совершенно неуместной сейчас близости.
