Такое бывает редко. Обычно люди сами понимают симптомы и приходят на приём. Но иногда инструкторы, призванные следить за порядком в обществе, обращают на что-то внимание и направляют пациентов на врачебный осмотр. Обычно их догадки подтверждаются. Но в редчайших исключениях они ошибаются. После долгих и тщательных проверок подозрительные объекты возвращаются на работу. Но ещё некоторое время после этого их вызывают на профилактические осмотры. Инструкторы, заподозрившие невиновных, тоже всячески проверяются.
— Ну хорошо, — приступила А-174 к делу. — А вы сами ощущаете какие-то симптомы заболевания?
— Я не доктор, симптомы не изучала.
— Тогда просто расскажите, как себя чувствуете.
— Превосходно! — с улыбкой ответила Ю-816.
— Это как?
— Мои дела идут очень хорошо.
А-174 подумала, что надо задавать более точные вопросы, чтобы получить нужные ответы.
— У вас есть объект или объекты, по отношению к которым вы испытываете эмоции, отличные от остальных?
Ю-816 широко заулыбалась (это уже тревожный симптом) и сказала:
— Да, конечно!
— Это один и тот же объект или разные?
— Один и тот же. Это мой любимый К-131!
Иногда пациент настолько стыдится таких эмоций, что не хочет выдавать имя своего объекта. Приходится нажимать ему на совесть. Но с Ю-816 всё обстояло благополучно. Она сама назвала опасный объект.
— Хорошо. Опишите, что вы чувствуете, когда его видите.
— Я чувствую спокойствие и счастье!
Несмотря на многолетний стаж работы, таких симптомов в этом заболевании А-174 не помнила. Она знала весь список наизусть, но сейчас ей пришлось туда заглянуть. Таких вещей как «спокойствие» и «счастье» в списке не было. И А-174 начала по порядку.
— Когда вы видите ваш объект, у вас начинает сильнее биться сердце?
— Нет.
А-174 не знала, заглянуть ли ей снова в список.
— Ладно. Возможно, ваше сердце замедляется или замирает при виде него?
— Вовсе нет.
— Что же тогда?
— Оно стучит спокойно и ровно. И я так рада.
— Хм… — сказала А-174 и снова заглянула в список симптомов. — Что происходит с вашим кровяным давлением при виде него?
— Ничего. Оно у меня всегда нормальное. Можете посмотреть выписку местного фельдшера. Он замерял мне давление без моего объекта и с ним. Показатели одни и те же.
— Хорошо. Наблюдается ли у вас асфиксия при виде вашего объекта?
— Нет, что вы! Наоборот, мне очень хорошо рядом с ним.
А-174 беспомощно перелистывала список симптомов, но ничего подобного там не находила. Можно предположить, что Ю-816 совершенно здорова. Но ведь у неё есть объект, на которого она реагирует необычным образом.
— Как именно вы реагируете на ваш объект? — спросила А-174.
— Ну, я радуюсь, улыбаюсь, машу ему рукой. И когда он тоже мне машет, я ещё сильнее радуюсь в ответ.
А-174 наконец схватилась за спасительную мысль:
— Это отвлекает вас от работы?
— Вовсе нет! Я начинаю работать ещё быстрее и лучше, чем обычно. Когда я не реагировала на мой объект, моя производительность в среднем была 115 единиц в час. А когда стала реагировать, то стало так весело и интересно жить, что моя производительность выросла до 165 единиц. Представляете, я сейчас работаю быстрее всех в нашем цехе!
— Представляю, — сухо ответила А-174. — А вам стыдно за это?
— За что?
А-174 и сама не поняла, что имела в виду. Она совершенно растерялась. Что же происходит? Никогда ещё во врачебной практике она не чувствовала ничего подобного.
— Ну, бывает ли вам стыдно… стыдно за что-нибудь?
— Мне нечего стыдиться. Я же говорю: на душе моей очень спокойно.
— Может, вы делаете всё быстро, но некачественно? — А-174 взглянула на неё с надеждой. Должен же подтвердиться её диагноз!
— Наоборот, инструктор меня хвалит. Смотрите: он даже выписал мне благодарность за качественную работу.
Ю-816 вытащила бумагу и показала доктору. А-174 с трудом сфокусировала на ней взгляд. Действительно, там говорилось, что Ю-816 работает быстро и качественно.
Может, нет у неё никакого заболевания? Нормальный здоровый член идеального общества?
— А этот ваш объект… — начала было А-174.
— Его зовут К-131. Я ласково называю его Кэшечка.
А-174 поперхнулась. Когда она откашлялась, то услышала, что Ю-816 безмятежно продолжает:
— … А с работы мы идём, держась за ручки.
— За ручки?! — ужаснулась А-174.
— Да.
Это была самая последняя стадия страшного заболевания: желание трогать объект. Как будто бы больной не понимает, что может заразить ещё одного члена идеального общества.
Сердце А-174 колотилось как бешенное. «Тахикардия», — поняла доктор. Лоб покрылся испариной. «Это от повышенного давления». И дышать сразу стало как-то трудно.
Дрожащей рукой А-174 включила вентилятор, чтобы привести себя с порядок.
— А этот ваш объект… он… он тоже реагирует на вас по-особому?
— Конечно! — воскликнула Ю-816. — Мы оба так реагируем друг на друга. Уже давно. И это так здорово! Раньше я и не представляла, что мир может быть так прекрасен. Я думала, что существует только работа на благо идеального общества. А оказалось, что всё гораздо интереснее. Представляете, мы можем разговаривать…
— Что?! Вы ещё и разговариваете?!
