Наше прощание с проектом «Исаак» прервал звонок в дверь. Гоша так перепугался, что едва не расшибся, бросившись бежать и сверзившись с табурета. Поначалу я пытался сделать вид, что никого нет дома, но посетитель не унимался. Тогда я спрятал Гошу в шкафу, из которого будет легко выбраться, если меня вдруг похитят спецслужбы, нашедшие у него на даче кучу презанятных трупов, и пошёл открывать дверь.
На пороге стоял Гоша. Этому экземпляру повезло больше — он почти доходил мне до груди и вполне мог убедить незнакомых людей, что всегда такой и был. Но, разумеется, не меня.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.
— Можно войти? — спросил Гоша и ухмыльнулся своей фирменной плутоватой улыбочкой.
— Где остальные? — спросил я. Гоша хоть и друг мне, но я сомневался, что выдержу нашествие всех его воинственных копий.
Тот ответил мне туманным взглядом и неопределённо пошевелил пальцами. Я не стал уточнять и посторонился. Если уж меня преследуют кошмары, неудивительно, что Гоша не хочет об этом говорить. Я бы сказал, что не видел более извращённого самоубийства, но при других присутствовать не доводилось.
— Ты бы не мог вернуть мои бумаги? — заискивающе осведомился он.
— Конечно, — ответил я и проводил его в ванную.
— Понятно, — сказал Гоша, изучив серую кашу в тазу. — Ноутбук?
— Отформатировал.
— А флешка?
— Какая флешка? Ты не говорил про флешку! — я был возмущён. Всё же, жулик остаётся жуликом даже в своих благих порывах.
— Забыл, наверно.
Я ему не поверил. Уж слишком вид был порядочный — у честных людей такого не бывает.
— Так ты точно не видел флешку?
— Нет.
Гоша помолчал, покачиваясь с пятки на носок.
— Печалька, — сказал он, наконец, и ушёл. Даже от ужина отказался, пожаловавшись, что надо скорее проникнуть в лабораторию.
— Это ты спёр флешку? — спросил я у маленького Гоши.
— Как я мог спереть собственную вещь?
— Ладно, взял, перепрятал или какой обтекаемый глагол тебя устроит.
— Ну-у…
— Ты же просил уничтожить все документы!
— Я?! — Гоша с самым невинным видом округлил глаза. После того, как он кардинально уменьшился в размерах, спорить с ним стало сложно. Он стал как бы вроде хомяка, на которого можно только умиляться (если, конечно, принять как аксиому, что хомяки этого достойны, с чем лично я не согласен).
Ночью маленький Гоша исчез. А через пару дней явился тот, что побольше.
— У меня отличная идея! — возвестил он с порога.
Я содрогнулся. Мерзавец продолжал сиять, а из кармана у него торчал мелкий. И тоже сиял.
— Мне нужно много денег, — поведал Гоша. — Я уверен, что нашёл способ сделать нас больше и вернуться к нормальной жизни. Скажу, что это мой потерянный в детстве близнец. Главное разобраться с размерами, а то Нина нас не поймёт. Но на подготовительные эксперименты потребуется много средств.
— Я посмотрю, сколько у меня есть, — мысль про близнеца мне понравилась — всё лучше, чем прятать труп, пусть даже такой маленький.
— Оставь, — отмахнулся Гоша с такой небрежностью, что я оскорбился. — Сколько бы у тебя не было, этого недостаточно. Будет куда проще позаимствовать эту сумму из банка. Я верну деньги потом, когда запатентую свои изобретения и разбогатею.
— В наше время грабить банки стало довольно сложно, — заметил я. — Или один из вас внезапно сделался хакером?
— У меня есть способ получше. Как оказалось, ни одна защита не предусматривает наличия у человека такой маленькой копии, — Гоша с гордостью покосился на своего отпочкованца.
— Не вижу, как это тебе поможет.
— Детали обсудим позже. Для начала нужно купить тебе кое-какое обмундирование.
— Я очень ценю, что с годами ты не утрачиваешь надежды втянуть меня в свои асоциальные проекты, но вынужден отказаться, — ответил я с достоинством. — Я подал заявку на участие в лунной экспедиции и не хочу пропустить её из-за того, что буду сидеть в тюрьме. Согласитесь, это уважительная причина для отказа.
Гоша даже не показал вида, что огорчился. У него наверняка был запасной вариант. Как обычно. Он всегда был мелким жуликом, даже в школе, когда выставлял всё так, будто это я разрисовал класс портретами инопланетян или запустил ужа в девчачью раздевалку. Не то, чтобы я злился — время спустя это оказалось весело. И Гоша конечно мой друг — уж какой есть, и других не будет. Единственный шанс приобрести много друзей я упустил, когда не вмешался там, на даче, и не помешал Гоше поубивать себя. Сильно сомневаюсь, что у меня когда-нибудь появится другой. Гоша единственный счёл меня пригодным для дружбы, а это что-то значит. И у меня уж точно нет никаких прав судить его и порицать за неверные решения. Мне очень стыдно. Даже не знаю, как у меня язык повернулся назвать своего друга мелким жуликом.
Он — два мелких жулика.
И обоих посадили.
