— Володь, ну люди-то ездят везде. Посмотри, поезда полны. В окно глянешь — лампа в купе красивая горит, люди нарядные из стаканов в подстаканниках чай пьют. А мы дальше Дно и Дедовичей не бывали.
Володя собрался с духом и выдал:
— Зато вокзал в Дно на Кремль похож.
Наутро Танька пришла на работу рано. Солнце залило светом комнату, где сидели операторы. Пахло горячим сургучом, яблоками и медом.
В зале для посетителей две женщины заколачивали гвоздиками посылочные ящики.
— Опять фруктовая посылка, — сказала, поздоровавшись, сидевшая за кассой Зина.- Баба Дуня и Маня из Горок загодя пришли, а к обеду народ набежит.
— А куда посылают яблоки? — спросила Танька.
Зина удивленно посмотрела на нее.
— Да куда угодно, — ответила она, — Где родные живут в городах, туда и посылают
— А в Москву?
— И в Москву.
Танька зажмурилась от удовольствия:
— Представляете, наши яблоки и в Москве.
И тут же загрустила:
— Если бы меня кто послал в посылке прямо в Москву.
Зина покрутила пальцем у виска:
— Умалишенная ты Танька! Люди к нам на лето приезжают, загодя договариваются, у кого родных нет. Чего там хорошего-то, в городе? Пыль, шум, да толкотня. Иди-ка ты лучше почту забери да отправляйся. И вот еще тебе на продажу детские книжки-раскраски и толстая книга.
— Какая? Кто написал?
— А я почем знаю? А вот «Кукла госпожи Барк». Раскраску предложи Ксене — она возьмет для внучки. А «Куклу» эту для Федора Дмитриевича, он читать любит.
Танька вздохнула и отправилась за свой стол собирать сумку.
Велосипед у Таньки был добротный, мужской, с крепкой рамой и надежным багажником. Не то, что женский, на котором приезжала на работу Зина. Только и красоты, что радужная сетка на заднем колесе, а так ни рамы, ни багажника. Почту на таком не повезешь!
Танька ехала по деревенской улице. Она начинала с дальних деревень и лишь потом прибывала в свою. Стояли сушь и жара. Деревни, как будто вымерли — молодые на работе, пожилые возились на своих огородах, а ребятишки убежали на речку, и оттуда со стороны купальни доносились их веселые крики и визг.
Даже собаки ленились лаять, только Жучка Шлыковых заливалась лаем, грозя вцепиться зубами в край Танькиного платья.
— Тю, брысь отсюда, оглашенная! — закричала почтальонша. — Ириш, держи ты Жучку-то, а то газету не получишь.
Старая баба Ириша то ли не услышала, то ли поленилась выйти: вместо нее выскочила Лялька, младшая внучка.
Лялька рано осталась круглой сиротой: родители уехали на север за длинным рублем, да и сгинули оба в какой-то аварии. К семи годам Лялька, оставшаяся с бабкой и теткой, стала совершенно самостоятельной. Теткина загруженность на работе и бабкина немочь способствовали тому, что девочка стала вести хозяйство. На старших внуков нечего было рассчитывать: во-первых, мальчишки не слишком утруждали себя уборкой и мытьем посуды; во-вторых, они и в каникулы подрабатывали в колхозе.
Лялька легко прогнала Жучку, поздоровалась с Танькой и взяла газету.
— Чего ж ты купаться не пошла? Вона ребятишки ваши как кричат! — спросила Танька.
— Да некогда, тетя Тань. Бабушка масло взбивает в кринке, а я картошку чищу. Да она все ругается, что много срезаю.
— Картошка-то прошлогодняя или уже подкапывали?
— Да прошлогодняя. Есть еще в погребе.
Лялька говорила деловито, и почтальонше казалось, что она беседует не с семилеткой, а со взрослой крестьянкой.
Внезапно личико девочки озарилось улыбкой.
— Ой, тетя Таня, погодите! Что я Вам сейчас покажу! — воскликнула она и стрелой помчалась на веранду.
Через минуту она вернулась, держа в руках коробку карандашей, и протянула Татьяне.
— Видите, какие хорошие карандаши, сколько цветов! И два розовых, и даже белый! Я и прочитать могу — карандаши называются «Искусство», а вот что такое «Сакко» и «Ванцетти»?
Лялькино восхищение карандашами заглушало даже смущение от незнания, кто такие эти Сакко и Ванцетти.
Впрочем, Танька и сама не знала.
— Да революционеры какие-нибудь, — сказала она. — А откуда у тебя, Лялечка, такие карандаши?
— Да тетя Нина Нюшкина привезла из Москвы.
— Из Москвы? — оживилась Таня, — Мы же с ней учились в одном классе.
Она попрощалась с Лялькой и повернула велосипед в сторону дома Нюшки.
Наскоро раздав газеты, Танька добралась до знакомого двора и уже на крыльце увидела одноклассницу Нину. За два года, что они не виделись, школьная подруга изменилась до неузнаваемости. Где косы? Их сменили локоны перманента. Где вечное серое платье — сейчас Нина щеголяла в пестром сарафане с юбкой колоколом. И не косынка покрывала ее голову, а кокетливая шляпка с шелковыми лентами. Ниночка издали заметила Танькин велосипед и приветливо замахала руками. Не вытерпев, она вылетела навстречу подруге и повисла у нее на плечах.
— Танька! Танька, подружка! Здравствуй, сердце мое! Как я соскучилась! — воскликнула она и обняла Таньку, а та от полноты чувств уронила слезу.
Нюшка стояла здесь же поодаль.
— Чего вы на дороге обнимаетесь? Зайдите в избу, подруги, да и поговорите спокойно, а не у всей деревни на виду.
— И то правда, — спохватилась Нина.- Идем, Тань, а велосипед во дворе поставь
