Мимо проезжали авто, обдавая Настю светом фар. За последние десять минут возле хрупкой длинноногой студенточки останавливалась уже третья машина. Опускалось стекло, и мужской голос разной степени приятности предлагал подвезти. Но Настя гордо отворачивалась, ибо слишком хорошо знала себе цену и была готова сесть в машину только к принцу. И как минимум в «майбах». Ни грязная «шаха», ни «опель» с гнутым клёпаным крылом, ни скромный «хёндай» принцев в себе не несли.
— Цып-цып-цып, автобус, — пищала Настя, приплясывая и поджимая то одну, то другую ногу в нелепых розовых «уггах». — Нет, на «цып-цып» клюют курицы… Бип-бип-бип!
Ветер усилился, снег повалил крупными хлопьями — как в детстве, когда Настя лупцевала сестру Алёнку подушкой, а наволочка вдруг порвалась, и вся комната наполнилась летающими перьями. Белыми-белыми. Было прикольно набирать их и опять швырять вверх горстями. Но потом вернулись с работы родители и устроили дочерям бадабум. И собирать перья веником в совок было уже совсем не прикольно.
Настя запрокинула голову, позволив капюшону с меховой оторочкой упасть на плечи. Под фонарём в ярком свете кружились в танце снежные хлопья. «Ну где ты, принц? — подумала Настя, романтично щурясь. — Вот всё, что надо для счастья. Снегопад, предновогодний вечер, миленькая девушка одна на остановке… и автобус не едет. Появляйся давай!»
— Или хотя бы автобус, — добавила Настя вслух.
— Дэущка, дарагой! Пачиму скучаишь? — донеслось из четвёртой остановившейся напротив неё машины.
Настя гневно насупилась, надвинула капюшон и оскорблённо отвернулась. Машина отъехала. Автобус всё не появлялся. Снег летел, ложился в подставленные лодочкой ладони в розовых варежках. Стало теплее, и Настя повеселела. Сплясала малоизящный дикарский танец, помахала руками, спела песню про снег, который идёт.
Вдалеке сверкнули фары, показались очертания автобуса.
— Ура!!! — запрыгала на месте Настя, на секунду перестав мечтать о принце.
И в этот момент прямо из снежной пелены к ней вышел олень.
Он был великолепен. Белый от снега, с огромными тёмными глазами, обрамлёнными густыми ресницами. И с влажным коричневым носом. Олень остановился напротив Насти и шевельнул ушами. И в этот самый момент Настя поняла, что автобус поедет дальше без неё.
— Ой… — сказала она, тая от умиления. — Ваще-еее…
Олень переступил длинными тонкими ногами и потянулся к девушке мордой. Автобус подкатил к остановке, гостеприимно распахнул двери. Там, в салоне, тепло и сухо. И через сорок минут Настя приедет домой, где ма, па, Алёнища со своим задолбавшим рэпом и горячий ужин. И какао.
Настя во все глаза очарованно смотрела на оленя. Дивный зверь обнюхал протянутую к нему руку, ткнулся в рукав короткой курточки с меховой оторочкой, обнажая тоненькое запястье девушки. И поднял на Настю глаза, красивее которых она ничего на свете не видела.
— О… Ты ручной, да? А можно я тебя потрогаю?
Автобус закрыл двери, фыркнул, медленно покатил дальше и растворился в мельтешении снежных хлопьев. А Настя даже не взглянула в его сторону. Она бережно погладила оленя по пятнистой заснеженной шкуре, тронула изящные рожки и окончательно поверила в чудеса.
— Ты моя новогодняя сказка, да? — спросила она, улыбаясь во весь рот.
И тут олень кивнул. Важно, отчётливо качнул головой вниз-вверх, не сводя с девушки миндалевидных глаз в обрамлении коротких густых ресниц.
— Ты что — меня понимаешь? — изумилась Настя, и получив в ответ ещё один кивок, восхищённо открыла рот.
Она уже видела себя прогуливающей сказочного зверя на тоненькой цепочке в модном ошейнике по центру города. Чтобы принцы сразу заметили и штабелем к ногам сложились. Чтобы эти, которые в универ приезжают на собственных красненьких машинках, все ногти себе переломали от зависти.
— А ты откуда? — поглаживая оленью шею, спросила девушка. — Из цирка? Такой смышлёный… Тебя, наверное, ищут.
Олень моргнул и пошевелил ушами — совсем как корова в рекламном ролике. Настя умильно всплеснула руками:
— Бе-едненький! Совсем ничей, правда-правда?
Зверь опять кивнул, посмотрел Насте в лицо взглядом круглого сироты и положил ей голову на плечо. И вздохнул.
— Божечки-и-и! Лапулечка, масявичек мой несчастненький! — заблажила Настя так слёзно, что старушка, переходящая дорогу, и пешеход на другой стороне улицы заозирались вокруг. — Я нашла тебя, и я тебя не брошу, моя ты прелесть! Какой же ты прекрасный!
Прекрасный и величественный «масявичек» вскинул голову с венцом из острых аккуратных рожек и медленно опустился перед девушкой в снег, согнув длинные ноги. Настя неуверенно переступила с ноги на ногу и уточнила:
— Ты меня что — покатать хочешь? Ре-аль-но?!
