Взяла женский роман, ужасы я тоже люблю, но у Володи в шкафу только лучшее, а лучшее я читала. На второй странице очень похожий эпизод — мужчина, пока непонятно даже, главный герой или нет, находит у себя в доме незнакомку. Я, конечно, уже не незнакомка, но всё равно похоже. И спрашивает, почему она в его доме и, наверное, обокрасть собирается. Тут я сообразила — зря здесь сижу. Сюрприз, здорово, но что Володя подумает?
Заперла за собой дверь и пошла пить кофе в очень милый ресторан неподалёку. Ну да, каждый скажет: пять вечера скоро, кофе на ночь и даже три чашки. Так я и не ожидала, что ночью спать придётся. А вернулась и в дверь позвонила, будто только приехала. Володя, конечно, удивился, как я дом нашла, но виду не подал, только заулыбался не совсем сразу. Зато увидел, какая я у него умная и находчивая. Но про это я не сказала и, конечно, не стала говорить, как к нему спешила, только соврала, что из-за праздников на удобный поезд купейных не оставалось.
* * *
Ну а часов уже в восемь лежали в постели уставшие, расслабленные. Володя держал меня за руку. Как хорошо! Потом его пальцы соскользнули на запястье, медленно повернули мой счастливый браслет. Володя грустно вздохнул, и я поняла — хотел мне браслет подарить. Правильно, не кольцо же во вторую-то встречу. Хотя почему нет? Ведь я бы не отказалась. Но Володя… он не может так быстро. Правильно, серьёзный человек не может жениться быстро.
Потом Володя на кухню пошёл кофе поставить. Ну, я отказываться не стала, хоть кофе до того в ресторане напилась. И тут что-то на меня нашло, вот так всегда — сама всё и испорчу, но тогда я этого не поняла. Встала за романом, который утром начала, интересно дальше узнать про ту историю. Вынула, заглянула в дырку и увидела — что-то стоит во втором ряду. Я ещё две книжки убрала — там банка, а в ней руки. Тонкие такие пальцы, а на запястье браслет, золотой, но тоже очень тонкий. Чьи руки? Бывшей… конечно, бывшей. Ну и здорово, туда ей и дорога. Хотя руки, наверное, из воска. Но нехорошо быть такой любопытной, я всё на место поставила, кроме романа, который читать взяла. Володя кофе принёс, вкусный, лучше, чем в ресторане. Потом забрал у меня из рук книжку, на полку посмотрел и сказал:
— Пойдём, я тебе покажу, ты нижний этаж не видела.
Оказалось, это он про подвал. Я, конечно, промолчала, что лестницу уже смотрела, даже удивилась нарочно, когда к нише подошли, но про рыцаря говорить не стала, вдруг Володя считает доспехи всякие дурным вкусом?
За дверью, той, к которой отмычка не подошла, ещё комнаты. Такие, как в сказке. Володя же строитель, вот и построил подвал таким, как в замке. Потолок низкий, комнаты анфиладой по кругу. Камин такой весь закопчённый, и рядом железки всякие страшные. Верёвки свисают, цепи прямо как в фильме ужасов. Хотя я фильмы ужасов не смотрю, а книжки читаю. Девушка должна быть одухотворённой, а книжки для этого лучше, чем кино.
И ещё на полке опять банку с руками заметила. Красивая такая банка, прозрачная, в ней жидкость желтоватая и отрезанные руки с тоненьким золотым браслетом. Вторая бывшая? Нет, Володя не такой, чтобы много бывших. Наверное, эти руки тоже из воска. А как оказалось бы романтично — ради меня в будущем он жертвовал настоящим. Презирая условности и опасность.
— Тебе нравится? — обернулся ко мне Володя.
Конечно нравится, я не ответила, но он по моим глазам увидел. Должен был увидеть, мы ведь так хорошо друг друга понимали. Тогда он снял с гвоздя красную такую мешковину и надел на себя. Получилось очень аутентично — прямо Малюта Скуратов из телеспектакля, я только название забыла и кто его ставил. Но это неважно.
Володя прямо как средневековый палач, хотя на Руси другое — палач вроде иначе назывался. Но это тоже неважно. Я слышала про косплей, даже в интернете ролики смотрела, но сама никогда не участвовала. Ну и что? Я ведь способная, я могу и без всяких репетиций. Закатила глаза и заохала «ох не надо, ох не надо» тонким таким голосом.
Палач схватил меня за руку и ловко так привязал к стулу. Нет, я, конечно, вырывалась, даже кусалась не по-настоящему, но он всё равно привязал. Принёс немного странный топор, небольшой с вогнутым лезвием, начал им в воздухе размахивать. Со свистом. Очень впечатляет. Наверное, таким удобно руки приговорённым отрубать. Положил жертву на колоду, привязал и отрубил.
Но не совсем правильно получилось, у меня ведь руки к стулу прикручены. Не стал бы Володя, хоть он сейчас и палач, собственную мебель портить. А он говорит с усмешкой такой, характерной для палачей:
— Молилась ли ты на ночь?
