«Завтра обязательно напишу в блоге, какие яркие галлюцинации бывают, когда текст прёт», — подумал писатель Эн, засыпая.
Они собрались, как три года назад, на даче у Юрика. Немного покосившийся домик, расположенный на краю деревни, стена леса всего в пятидесяти шагах, да такого, что спьяну и заплутать можно, особенно в темноте.
Соседей видно не было: места здесь глуховатые, не рискуют люди лишний раз высовываться из домов после заката.
Стол поставили прямо в огороде — там во времена, когда Юрик был еще женат, росли огурцы с морковью. Сейчас все покрывал травяной ковер, как располагались грядки, уже не разобрать.
Их было трое однокашников. Не просто одногруппники по институту, которые, случается, тоже дружат десятками лет, а самые настоящие школьные друзья. Дружба их и временем проверена, и огнем с водой, разве что медных труб не было, не удалось им выбиться в знаменитости.
Славик, сколько себя помнил, мечтал стать музыкантом — не Ростроповичем, конечно, но и не лабухом в кабаке. Серьезно к музыке относился, обстоятельно. А все равно ничего не получилось. Кроме способностей еще и фарт нужен, а ему с работой крепко не везло. Руководил хором пенсионеров в ДК, потом хор прикрыли, а Славик оказался на улице. Подрабатывал в кафе, играя на синтезаторе.
Женька, кряжистый такой мужик, на вид лесоруб, на самом деле был художником, и тоже звезд с неба не хватал. По молодости бредил мировым признанием, а время пришло, мозги вправились, и стал ошиваться при театре — малевать декорации. А потом выпивать начал — и оттуда выгнали. С тех пор на Покровке продавал пейзажи с натюрмортами и под заказ копии с известных картин снимал.
Хозяин дома считался среди них самым умным. Потому что полжизни проработал лектором в городском планетарии и вообще умел мыслить глобально.
Всех троих объединяло еще то, что они были повторно холостыми.
— Ну, что, пацаны, предлагаю выпить за нашу встречу! — провозгласил Юрик тост. Он всегда был главным заводилой в их кампании. — Помните, как мы собирались здесь в последний раз? Сколько лет прошло!
— Поганые были годы, — кивнул Славик.
— Не скажи, — возразил Женька. — Я, например, развелся со своей… не к ночи будет помянута.
Они выпили, крякнули, стали закусывать селедкой, грибами и солеными огурцами — последней памятью о семейной жизни Юрика.
Вокруг стояла темнота, только свет фонаря на столбе выхватывал стол да ближайший кусок огорода. Небо было усыпано звездами, и они хитровато подмигивали трем мужикам, подслушивая их разговор.
— Все равно поганые. — Славик отмахнулся от надоедливого комара.
— Не дрейфь, пацаны! Наша возьмет! — Бодро сказал Юрик и разлил еще под одной. — Когда вы вот так могли бы сорваться с работы и прикатить ко мне в Черемас?
— Точно! — удивился Женька и хмыкнул. — Значит, что-то хорошее в нашем положении имеется.
— За позитив! — предложил хозяин дома, и его поддержали.
— Знаете, мужики, я вот все думаю, что могло бы выйти, если бы я пошел в аспирантуру, а не довольствовался тем, что имею? — Юрик задумчиво откинулся на спинку видавшего виды стула.
— Сейчас был бы астрономом и открывал звезды! — мечтательно ответил Женька. — А я, не женись так рано, может, махнул бы в Москву и устроился в какой-нибудь оркестр. Жил бы как в шоколаде, писал музыку… У меня получалось прежде.
— Мы помним, — подтвердил Славик и добавил уныло: — А я вот в МГАХИ хотел поступить. Дурак был, наверно… Нет у меня таланта.
— Есть, Славик! — Хозяин дома даже по столу стукнул. — Есть, не сомневайся. Просто мы, пацаны, просрали свои шансы. Говорят, один раз в жизни человеку возможность дается. Чтобы стать знаменитым и вообще…
— Да черт с ней, со славой! — Женька поморщился, занюхивая водку куском хлеба. Потом взял маленький огурец и смачно его разжевал. — Ведь мечты-то были не только о ней… Хотелось создать такое… такое! — Он даже руки огромные развел в стороны, чтобы понятней было.
— Точно! — Славик положил голову на руки и вздохнул. — Такое, чтобы душа развернулась, а потом…
— Свернулась! — Шутка показалась неожиданно веселой, и они втроем дружно заржали. Настроение поднималось пропорционально выпитому.
— А ведь смогли бы, мужики! Есть еще порох в пороховницах! Надо только взяться — и сделать! Давайте выпьем за наши звезды! — предложил Юрик. Они опрокинули еще по одной, хозяин дома приложил стопку к глазу наподобие подзорной трубы, и спросил:
— Ну, что, полет нормальный?
Эту шутку тоже оценили и стали прикалываться о бортовой качке, инопланетных гостях в кормовом отделении и нехватке горючего до ближайшей планеты.
— Врешь! — крикнул разошедшийся Женька. — А у нас с собой было!
Это, кажется, процитировали Жванецкого, а он комик и свой пацан в доску…
Вдруг Юрик разом умолк и застыл, продолжая смотреть в небо через стопку. Друзья замолчали и уставились на него выжидающе. Похоже, он снова решил схохмить.
— Мужики, такого не бывает! — сказал Юрик и опустил стопку на стол. — Я точно знаю, потому что…
— Что? — спросил осторожно Славик.
— Там пусто было всегда… а сейчас есть!
