Зря он так сказал, это ведь из Шекспира, а мы вроде бы наше отечественное разыгрываем. Но я на всякий случай задёргалась, нет, говорю, не молилась ещё. Да я вообще никогда не молилась, даже когда с девчонками в церковь ходили. Креститься умею, а молиться как-то не научилась. Вот я и сделала вид, что перекреститься хочу, но руки ведь привязаны. Володя их развязал, молись, говорит. И тут я опять всё испортила, наверное, потому, что слишком много кофе выпила. Вместо того, чтобы пальцами сложенными вдоль себя помахать, ткнула ими ему в нос, прямо в ноздри. Вот зачем я Жанну д’Арк вспомнила и ею притворяться стала?
Ну какая из меня Жанна д’Арк? У меня ведь маникюр длинный и очень прочный, профессиональный. У Володи бедного из носа сразу кровь пошла, много. И тут я совсем в роль вжилась. Хотела меч со стены сорвать и голову врагу снести, как та Жанна, но меча на стене не оказалась. Пока я искала, чем заменить, палач в наступление перешёл, пришлось убегать. Сначала я в сторону камина прыгнула, хотя это, наверное, очаг, а не камин, но там ничего подходящего не нашлось, только полено обгоревшее. Я полено в Володю бросила, чуть руки сажей не испачкала, потом вокруг стола — и к выходу, Володя за мной. Я дверь захлопнула, но замок не автоматический оказался, пришлось по лестнице убегать.
Володя не сразу из подвала выскочил, не знаю уж почему. Может, споткнулся или кровь из носа вытирал, а может, переодевался, снаружи ведь он уже без красного капюшона появился. Поэтому я успела в сумочку быстренько залезть, хорошо, что я её прихватила, когда с постели встала и спортивный костюм надевала — тот, с двухцветными штанинами. Когда Володя наверх мимо ниши для рыцаря пробегал, я сзади него выскочила — я в нише спряталась — и в шею ему электрошокером ткнула, не смогла удержаться. Это ведь баллончик со слезоточивым газом я дома оставила, а шокер как оставлять? Володя упал и даже немного вниз по лестнице покатился, чуть меня с ног не сбил. Но застрял там, где лестница повёрнута, около ниши.
Он, бедный, лежал после электрошокера и не двигался, даже говорить не мог, только моргал. А мне было его очень жалко, я запустила руки в его волосы и гладила по голове, трогала его уши, почему мне так нравятся мужские уши? Даже не знаю.
Вынула из сумочки серёжку, приложила — красиво. Подумала прямо сейчас её вставить, но решила потом это сделать, дома. Володя сильнее заморгал, когда я уши складным ножиком отрезала. Мне стало его очень жалко, но я и так уже всё испортила, не оставаться же без сувениров. Я достану их иногда, посмотрю на них, на вдетую серёжку, и поглажу. К тому времени они высохнут, потемнеют, а я буду вспоминать Володю. Такого хорошего, так мне подходившего. И ругать себя за то, что всё испортила.
Без ушей не умирают, поэтому я на всякий случай отщёлкнула другое лезвие и провела по артерии слева. Зачем же ему мучиться, лежать на холодных ступеньках? А так — быстро и красиво. Только из-за тесноты и из-за того, что лезвие короткое, моя футболка совсем испачкалась, но я ведь запасную взяла ещё перед первой поездкой, а потом рюкзачок так и не распаковывала. А эту дома постираю, в машинке. И хорошо, что у меня с собой всегда большой полиэтиленовый пакет. Только как с лезвием поступить, непонятно. Наверное, придётся другой швейцарский ножик купить, подлиннее.
Я поднялась по лестнице в дом, обошла вокруг ещё раз. Как жаль, что не получилось здесь поселиться. Вместе с Володей. Заглянула в книжный шкаф, открыла банку. Женские руки оказались настоящими — какой же Володя был молодец, на всё шёл ради меня. Даже не знал про меня ничего, а предвидел, предчувствовал.
Подумала взять их с собой, но решила — не надо, я ведь не коллекционирую руки, тем более незнакомые. Поэтому закрыла банку и поставила на место. А когда шкаф закрывала, сломала ноготь. Надо же, в косплее участвовала, с палачом сражалась — и всё в порядке, а тут дверца шкафа, и фьють — ноготь надо поправлять. Хорошо, что у меня всё с собой, и маникюрные инструменты в ножичке, и лак, и остальное.
Я села на диван и сделала ноготь не хуже, чем раньше. Всегда надо выглядеть достойно. Времени до поезда много оставалось, разделась, легла в кровать роман дочитывать. Хороший роман, герой и героиня полюбили друг друга, и в конце у них жизнь сложилась. А я опять всё испортила, а так хотелось замуж. Но уши в коллекцию тоже хотелось. Коллекция у меня в книжном шкафу, как и у Володи, и тоже во втором ряду. Жаль, никогда не получится ему показать, всегда я так: поддамся желаниям, а потом страдаю. Но ведь это очень по-женски — не уметь противостоять желаниям.
Серёжку в ухо потом вставлю, в правое, совсем малюсенькую, почти незаметную, в волосок толщиной. Не золотую, конечно. Платина скромнее выглядит, а как подарок достойнее. Мне ведь нравятся мужчины с малюсенькой серёжкой в правом ухе. Они такие, знаете, с трагическим предназначением.
Вот и всё. Я достала серёжку, взглянула на неё, потом схватила сумку и побежала на поезд, даже не успела спуститься в подвал, ещё раз погладить Володю по голове.
