Я откинулась на мягкую бархатную спинку диванчика в нашей кабинке в «Мерканти».
– Вы решили, что будете заказывать? – спросила официантка. Она была симпатичной. Картер пожирал ее глазами.
– Я буду совиньон-блан, – заявила я, отдавая меню. – Пока только напитки, – мой взгляд остановился на ее бейдже с именем, – Элли.
Я поняла, что люди любят, когда к ним обращаются по имени. Это подобно дополнительному шагу к оценке личности человека. Благодаря этому они ощущают, что их заметили. У меня это прекрасно получалось.
– Шесть или восемь унций? [4] – спросила она, лицо у нее при этом стало немного более радостным.
– Бутылку, – вместо меня ответил Картер и подмигнул, флиртуя.
Официантка не отреагировала. Может, потому что у нее был парень. Может, потому что ей понравилась я.
Вероятно, последнее.
Она забрала у нас меню и ушла до того, как Картер успел расстроиться.
– Не злись, – сказала я ему, попивая воду маленькими глотками. – Вероятно, у нее уже кто-то есть.
Картер закатил глаза.
– Я никому не нравлюсь.
– Ты нравишься мне.
– Ты не считаешься.
– Я единственная, кто имеет значение, – рассмеялась я, обводя глазами зал. Взгляд остановился на двух мужчинах в очень дорогих костюмах, которые сидели у барной стойки. Более сексапильный смотрел на меня. Второй уже явно набрался. – Картер, только не пялься. Видишь вон тех двух мужиков у барной стойки? – спросила я. Он кивнул. – Который из них лучше выглядит?
– Тот, что слева.
Это был пьяный.
– Ответ неправильный.
Картер пожал плечами и скрутил свою салфетку.
– Просто это правда.
Я скрестила руки на груди.
– Тот, что справа, гораздо лучше.
– Ты так говоришь только потому, что он тебя разглядывает.
– Не дури. Ты гораздо умнее, – ответила я и еще немного поизучала двух мужчин.
Костюм у мужика, который боролся с опьянением, был лучшего кроя, более темного цвета и немного чище. Черные волосы сексуально вились вокруг ушей и были растрепаны. Он громко разговаривал, у него были пухлые губы. Да, симпатичный.
Того, который смотрел на меня, тоже уродом не назовешь. Коротко подстриженные волосы, небольшой пивной животик. Не сразу осознав, что делаю, я дотронулась рукой до своего живота и поправила пояс юбки, чтобы получше скрыть складки.
– Может, ты и прав. – Мне было стыдно признаваться. – Но он не урод.
– Нет. – Картер бросил взгляд на группу девушек, сидевших рядом с двумя мужчинами. – А что скажешь насчет них? Как ты думаешь: повезет мне или нет?
– Может быть. Если у тебя на груди вырастут волосы и ты лично подойдешь к кому-то. С «Тиндером» у тебя ничего не получилось.
Он бросил в меня мягким чехлом для телефона. Я уклонилась.
– Я не такой, как ты, Блю. Я не подхожу к случайным людям.
Я демонстративно засмеялась, в первую очередь для того, чтобы снова привлечь внимание мужчин в костюмах. Это сработало.
– Картер, тебе двадцать пять лет. Не надо смущаться.
– Ты иногда бываешь такой резкой, – выдал он, в глазах мелькнули искры гнева.
Это пройдет. Никто не может долго на меня сердиться.
Официантка Элли принесла вино и поставила нам на столик два бокала. Она показала мне бутылку, как обычно и делается, налила чуть-чуть, а я подержала вино на языке, поболтала во рту.
– Ноги классные, – пошутила я.
– Это она не про вино [5], – добавил Картер. На этот раз до Элли дошло, и она немного покраснела.
Элли поставила бутылку в ведерко со льдом и ушла, а я поздравила Картера с его первым успехом сегодня вечером.
– Очень смело, – улыбнулась я.
– Я учился у самой лучшей учительницы. – Мы чокнулись, и он снова заговорил: – Как прошел твой первый день в университете?
При мысли о нем я почувствовала прилив адреналина. Еще восемь месяцев, и я свободна! Получу наследство, которое оставил мне отец, и полечу к звездам. Под «звездами» я имела в виду Париж.
С раннего детства я всегда хотела туда поехать. Есть много глупых стереотипов, окружающих это место:
Париж был мечтой, вот чем он был для меня. Атмосфера, Эйфелева башня, окружающая обстановка… Все это было новым. А мне предстояло все это исследовать. Я жаждала это исследовать.
Мама больше не сможет не давать мне оставленное отцом наследство после того, как я закончу университет. Это прописано в завещании отца. Он его составил, уже когда алкоголизм сожрал лучшие его части.
Поразмышляв об этом, я перенаправила мысли на Джейса. Джейс.
Джейс, Джейс, Джейс.
– Я кое-кем увлеклась на занятиях.
Картер посмотрел на меня из-за ободка бокала.
– Ты имеешь в виду занятия, на которые ходила час назад?
Я кивнула. «Я непонятно изъясняюсь?»
– Могу ли я поинтересоваться, как у тебя так быстро возникли чувства, или мне не следует это знать?
– У меня не возникает чувств к людям. Я просто увлеклась. – Чувства – это для тех, кого можно сломать. А я сильная.
– И что ты собираешься делать с упомянутым увлечением?
Я села прямо.
