Нам показывали, как повышать свою эффективность в качестве солдат, например, как пить во время движения. Инструктор останавливал группу, чтобы мы могли попить, а тем временем другой инструктор продолжал идти, употребляя воду на ходу. Через две минуты инструктор, оставшийся с кандидатами, указывал на своего коллегу, который продолжил идти дальше, отмечая расстояние, которое он преодолел, пока мы стояли.
Другой пример — как сохранить энергию, но при этом преодолеть бóльший отрезок пути. Бежать по склону, энергично идти по ровной местности, экономить силы на подъемах, но никогда не прекращать движение к цели.
Касательно всего, что должны были делать кандидаты, то нам сначала объясняли, как это делать, затем показывали и давали возможность попрактиковаться, прежде чем инструктор начинал за нами следить. До меня дошел смысл уроков и показов — на счету каждая секунда; продолжайте двигаться, пока не дойдете до конца, и важность этого становилась все более очевидной по мере продолжения отборочного процесса.
После трех дней пеших маршей с инструкторами мы провели еще восемь дней, таская рюкзаки милю за милей по горам самостоятельно. Нам указывали место назначения, но не говорили, сколько времени у нас есть, чтобы добраться до него. Для меня это означало, что нужно идти как можно дольше и стараться изо всех сил, или же рисковать не уложиться в срок. Я боялся, что меня посадят в грузовик, который стоял у «другой» казармы — той, из которой никто не возвращался.
Шли дни, и обычные армейские правила и распорядки дня стали уступать место более свободному образу несения службы в Подразделении, который первоначально меня и привлек. Однако от кандидатов все больше и больше требовалось быть там, где нужно, и делать то, что нужно, без дополнительных указаний.
Медосмотр проводился каждое утро. От процесса отбора никого не отрывали, если только его недомогание не становилось опасным для жизни. Однако кандидатам сообщали об их физическом состоянии, а затем позволяли выбрать, стóит ли продолжать или нет.
Если у кого-то явно имелась серьезная травма, его спрашивали, не нужно ли ему обратиться к медику. Но если кандидат отвечал: «Мне это зачтется как время?», то единственным ответом было повторение вопроса: «Хотите ли вы видеть медика?». За кулисами разрабатывались планы по обеспечению безопасности кандидата, но начать разговор должен был он сам.
Каждый день на этапе обучения кандидатов становилось меньше, чем накануне. Некоторых снимали из-за травм, но большинство просто уходило, подойдя к инструктору и объявив:
— Я хочу уйти добровольно.
В Подразделении был свой способ сигнализировать о постоянно уменьшающемся количестве кандидатов. Начиная с первого дня в классе было столько стульев, сколько было кандидатов. Не больше и не меньше. Если кто-то уходил добровольно или отстранялся от отбора из-за травмы или из-за того, что не успевал завершить марш-бросок за требуемое время, он уходил, а на следующее утро его стул убирали из комнаты. О проценте отсева ходили только слухи, однако командиры Подразделения никогда не говорили об этом и не стремились к определенной величине. Кандидат в Подразделение либо попадал, либо не попадал, основываясь на своей физической выносливости и психологической устойчивости, способности достигать целей, используя минимальный объем информации, а также при условии своевременного и профессионального выполнения задач в сложных и суровых условиях.
Оглядывая других парней, которые шли вместе со мной, я заметил, что все они были на целую ступень выше тех, кого я видел в других армейских частях, даже в спецназе. Некоторые из них выглядели как суперсолдаты — внушительные грубияны, но многие были похожи на меня — не особо впечатляющие физически, но крепкие.
На самом деле, казалось, что наибольшие трудности испытывали и быстрее всего уходили люди с двумя типами телосложения, — это крупные культуристы и самые маленькие кандидаты. Им приходилось либо таскать вместе с рюкзаками вверх и вниз по горам большой вес своего собственного тела, либо бороться со слишком большим весом по сравнению со своими размерами.
Я видел, как одни из самых выносливых людей на планете добровольно уходили и со слезами на глазах возвращались на свои родные базы. Я знал, что они вернутся в свои подразделения все такими же превосходными солдатами, но боль от неудачи в чем-то столь важном для сердца воина оставалась глубокой. Утром в классе не будет хватать их стула. Я же твердо решил, что, когда отбор закончится, мой стул останется.
Как только закончился этап обучения, начались физические испытания. Этот этап был призван проверить все, чему нас научили, а также наши физические возможности. Нам снова предстояло пробиваться вверх и вниз по горам Западной Вирджинии с увесистыми рюкзаками, но на этот раз с дополнительной нагрузкой — нести семифунтовую, окрашенную в оранжевый цвет винтовку без ремня, используя при этом свои навыки ориентирования на местности, чтобы добраться до нескольких контрольных пунктов.