Ее занимала работа в военторге, а я сосредоточился на своей карьере. Я любил свою работу, и это делало меня счастливее дома. Мы редко ссорились или спорили, но мы и не проводили много времени вместе, а интимная близость стала редкостью.
У нее были свои друзья, и она часто ездила домой в Индиану. Я же тусовался с другими друзьями Подразделения — крепкой, сильно пьющей командой, которая гонялась за женщинами и жила на широкую ногу. Дебби я не изменял, по крайней мере тогда, но выпивал и гулял в свое удовольствие.
В назначенный день она отвезла меня в Форт-Брэгг. По дороге мы молчали. Было видно, что я взволнован; наконец-то мне предстояло испытать себя в бою. Я готовился и мечтал об этом моменте годами. То, что мы отправились за полевым командиром, который морил людей голодом и нападал на миротворцев ООН, делало этот момент еще лучше. Ребенок, который в конце концов противостоял хулиганам, теперь, став мужчиной, был счастлив преследовать одного из них.
Подъехав к стоянке у работы, я вышел из машины. Наступил тот неловкий момент, когда я понял, что, возможно, и не вернусь.
Наклонившись, чтобы взять сумку, я поцеловал Дебби в щеку.
— Увидимся, когда увидимся, — вот и все, что я смог сказать.
Она слегка улыбнулась.
— Отсутствие новостей — это уже хорошие новости.
Когда я повернулся, чтобы присоединиться к своим спутникам, Дебби отъехала, чтобы отправиться домой. В тот момент никто из нас этого не знал, что наша совместная жизнь изменилась навсегда.
Три часа спустя, погрузившись на шесть тяжелых транспортных самолетов C-5, мы отправились в тактическую группу «Рейнджер». Более опытные операторы, те, кто побывал на войне, восприняли все спокойно. Они были готовы к вылету, но не ожидали его с нетерпением. Они знали, что убийство — это дорога в оба конца.
Молодые парни вроде меня были воодушевлены. Это не было «оценкой безопасности» в Южной Америке, или даже преследованием террориста в составе небольшой группы в каком-нибудь далеком уголке Азии. Мы отправлялись на войну, где нам предстояло столкнуться с большим количеством вражеских бойцов, помогая беззащитным людям добывать еду и мирно жить, не находясь под сенью жестокого полевого командира.
У нас было самое лучшее снаряжение и самые подготовленные воины в мире. Мы могли противостоять всему, что могли бросить в бой отряды сомалийских ополченцев.
Когда мы только вылетели в Африку, было много волнений, но потом все стихло. Некоторые ребята коротали часы за продолжительными карточными играми или «Риском» — настольной игрой под названием «Завоевание мира». Но большинство, казалось, замкнулись в себе и либо пытались уснуть, либо просто сидели, погрузившись в свои мысли.
Август 1993 г.
Могадишо, Сомали
Перелет длился целых семнадцать часов, и к тому моменту, когда мы приземлились в аэропорту Могадишо, я был измотан, но воодушевлен предстоящим событием. Выйдя из самолета, я почувствовал, как меня, словно теплая мокрая губка, обволакивают гнетущая жара и влажность, и я едва не задохнулся от вони гниющего мусора, доносящейся с близлежащего пляжа.
Аэропорт, который был закрыт для всех коммерческих рейсов из-за мер предосторожности, находился в южной части Могадишо. С восточной стороны он примыкал к побережью с прекрасным участком пляжа с белым песком и лазурным морем — по крайней мере, в той его части, которая не использовалась для свалки мусора. На западе находилась пустыня — негостеприимные нагромождения песка и скал.
Военнослужащие тактической группы «Рейнджер» разместились в старом ангаре размером с футбольное поле. Внутри на бетонном полу уже были рядами расставлены раскладушки, и каждая группа была направлена в отведенное ей место. «Рейнджеры сюда; Подразделение вон там; снайперы сзади».
В августе в Сомали был сезон дождей, и крыша ангара протекала как решето. Днем температура также достигала девяноста градусов[18], превращая ангар в огромную сауну.
Дождь — не единственное, что обрушилось на тактическую группу «Рейнджер». Вскоре после нашего прибытия местные жители начали постреливать по аэропорту из минометов, мины со звуком «вууумп» взрывались, падая на землю. Противник не отличался особой точностью, но 29-го августа пятеро военнослужащих были ранены, когда рядом с ними упала одна из мин.
Почти ежедневные звуки минометных мин, прилетающих по всему аэропорту, стали надоедать, особенно после того, как рейнджеры нашли способ превратить их в игру. Они взяли с собой морозильник для мороженого, который при захлопывании издавал звук, похожий на звук падения минометных мин. Это, конечно, означало, что они ждали, пока все устроятся, а потом какой-нибудь умник захлопывал дверцу, чтобы заставить нас всех подпрыгнуть. В конце концов кому-то эта игра надоела, морозильник был изъят, после чего его больше никто и никогда не видел.