– Мы не успеем начать эвакуацию так быстро, – вновь заканючил президент, к которому вернулся дар речи. – Командования нет, связь нарушена, а полевые командиры меня просто не послушают.
– Пятьдесят шесть минут.
– Да, поймите меня! – уже чуть не плача взмолился он. – Я даже не в курсе дислокации наших частей. Куда отдавать приказ!? Кому?!
– Обратись по радио. Открытым текстом. Объясни изменившуюся ситуацию.
– Я даже не успею… – опять заныл комик.
– Я только теряю с тобой время.
– Хорошо-хорошо, я попробую.
– Ну, то-то же, – уже более мягко пробурчал Рудов. – И никаких фокусов. Если через пятьдесят пять минут я не увижу из космоса, что обстрелы прекратились, и начался отвод, можешь заказывать реквием по трем миллионам сограждан. И если до полудня не закончишь отвод, то ракеты все равно прилетят. Я слов на ветер не бросаю, и мне терять уже нечего.
С этими словами Рудов положил трубку.
– Ну, Сергей Иваныч, ты даешь! – в восхищении воскликнул Афанасьев, глядя, как Рудов тяжело отирает со лба набежавшие струйки пота. – Уже второй раз удивляюсь тебе. Завидую твоему искусству убеждать людей! Если бы ты не был талантливым полководцем, то из тебя бы получился классный дипломат. Некая реинкарнация «мистера Нет»107.
– Рано завидовать еще, – устало проговорил Рудов, тяжело вставая с начальственного кресла. – Посмотрим, что будет через час.
– Скажи, а ты, правда, намеревался разрушить Каховскую дамбу? Ведь этого в планах ранее не было, насколько я помню.
– Да, – просто ответил Сергей Иванович. – Разрушил бы.
– Ну, ты и зверь! – не то, восхищаясь, не то, осуждая, сказал Афанасьев.
– Пойду-ка я в Зал, – нерешительно потоптался Богданов. – Вы со мной?
– Ступай, Николай Василич, – отмахнулся от его предложения Афанасьев. – Если, что, то мы к тебе присоединимся через пятьдесят минут. Надо же будет как-то претворять в жизнь все угрозы нашего воинственного полководца.
Богданов удалился, и они остались вдвоем. О чем-либо говорить не хотелось, ни тому, ни другому. Афанасьев, заняв свое законное место во главе стола, тупо перебирал мелкие канцелярские предметы, а Рудов с интересом разглядывал носки своих надраенных до блеска ботинок. Это были самые долгие пятьдесят минут в жизни этих пожилых людей. Когда сорок минут прошли, и Валерий Васильевич уже ясно начинал представлять, как ему сейчас придется встать и идти на Голгофу, как вдруг, запиликал телефон внутренней связи. Он в нетерпении рванул трубку так резко, что она, чуть было не вырвалась из руки. Звонил Богданов.
– Валерий Васильевич, победа! Победа!
– Говори толком, Николай Василич, – с придыханием в голосе попросил Афанасьев.
– Украинские войска начали отход! Постреливают еще, конечно, но отходят! По всему фронту! Огрызаются, вишь. Но ведь главное, что отходят!
Валерий Васильевич, положил трубку и молча закрыл лицо руками. Рудов намеренно отвернулся в этот момент. Никому нельзя было видеть состояние диктатора.
11.10.2021г.
г. Новокуйбышевск
