Они продолжают падать, один за другим. Их страх становится торжеством Волков. Люди падают в грязь и больше не поднимаются. Поле усеяно трупами, как ужасная картина.
И я — художник.
Я думаю…
Сколько из них верили в то, за что сражаются?
Сколько просто выполняли долг?
Сколько из них… не должны были умирать?
Но я не позволяю себе думать об этом. Не думаю о них, как о людях. Не думаю, что это были жизни, что я разрываю их пополам.
Я ищу Кириана. И нахожу его.
Он сражается с офицером Львов. Вокруг него его бойцы, но они держат дистанцию. Что-то не так. Я вижу это в его движениях. В тяжести его ног. И тогда я замечаю пятно, расползающееся по его левому бедру.
Он ранен.
Он сражается целую вечность, а его противник только что прибыл. Я продолжаю убивать Львов. Жестоко. Одного за другим. Но не свожу глаз с Кириана.
— Одетт, — предупреждает Кайя.
Этого хватает, чтобы я снова забрала часть силы.
Я не могу потерять контроль.
Бойцы Кириана падают. Один пронзён мечом. Другой бросается к нему на помощь — и его ранят в спину.
Львов всё больше.
Волков всё меньше.
Кириан видит это. Он понимает. И теряет концентрацию. Один миг. И этого хватает. Офицер поднимает меч. И с изящным взмахом пронзает его плечо.
Страх пронзает меня, словно стрела.
Сила вырывается, прежде чем я успеваю захотеть этого. Но я уже истощена. Я всё ещё удерживаю армию. Удар выходит слабым. Не чистым. Но достаточным.
Офицер роняет меч. Хватается за горло, которое я сжимаю. Кириан смотрит на него снизу. Ползёт к своему мечу. Офицер борется, оглядывается, ищет меня глазами. Но я не хочу его душить. Я хочу разорвать его. Сломать пополам.
Он сопротивляется. Но я побеждаю. Шея воина выворачивается под неестественным углом, кости почти прорывают кожу. Миг оцепенения, а затем ужас войны вновь поглощает всех. Ещё один солдат устремляется к Кириану.
Я не позволяю. Ломаю ему руку. Кириан не встаёт. Не знаю, может ли.
Он сжимает меч одной рукой, другой прижимает рану на плече. Ещё один Лев бросается на него. И ещё один. Я останавливаю их обоих: одного душу, второму разрываю лодыжки. Когда речь идёт о жизни, нет места жалости. Нет времени для сомнений. Сдавливает грудь. Пустота. И нечто худшее. Свет. И тьма. Всё. И ничто.
Одной рукой я продолжаю удерживать Кириана и его бойцов.
Другой — не даю наступать Львам. Они окружают их. Я не могу оставить их. Всё плывёт перед глазами. Я уже не вижу Кириана. Но и не нужно. Я знаю, что делать. Что должна сделать.
— Одетт.
Я не узнаю голос. Где-то внутри понимаю, что это Кайя, но её слова звучат оторванно, будто не принадлежат ей. Я не знаю, где я. Я знаю только одно. Я должна убить их всех. Не важно, во что они верят. Не важны их грехи и надежды. Только смерть. И её нужно им отдать.
— Одетт.
Я чувствую ветер. Чувствую землю, пропитанную кровью. Море за горизонтом. Огонь, горящий в недрах мира. И в солнце, что пылает над головой. Ветки деревьев. Зверей, что бегут в свои норы.
— Одетт…
И Кайю. Она здесь. Но я не вижу её. Как не вижу Ильхана. Как не вижу Камиллу. Как не вижу Кириана…
Сила бурлит, хлещет из меня, поглощая всё.
В мраке перед глазами я вижу его.
Я знаю, кто он. Знаю, что он.
Высокая фигура, тёмный, обветшалый плащ, широкие плечи и звериный череп вместо лица.
Рога, как страшная корона.
Эрио.
Он пришёл за мной. Он смотрит из тьмы. И ничего, кроме него, в этой тьме нет. Чёткие очертания. На фоне размытых теней. Голова поворачивается. В этом движении нет ничего человеческого. Только что-то хищное. Что-то ненасытное. Полые глазницы впиваются в меня, и холод пронзает до костей. Воздух превращается в лёд. Холод поглощает всё.
И я снова вижу сон.
Дом в лесу. Сумерки. Мои родители, держащие меня на руках. Брюнетки в кругу. Теперь всё становится ясно. Теперь я знаю, кто они. Соргинак. Моя семья. И картина рвётся на части. Точно так же, как всегда. Эрио пожирает её.
И я остаюсь такой же пустой, как его глаза.
— Одетт!
Рывок. Пальцы сжимаются на моём подбородке. Когти вонзаются в руку. И вдруг всё окрашивается в синий. Я понимаю. Я смотрела в небо. Голова откинута назад. А затем я вижу их.
Камиллу, сжимающую мой подбородок, заставляя смотреть на неё.
Каию, вцепившуюся мне в руку. Её пальцы сплетены с моими.
Холод отступает.
— Вернись, — приказывает Кайя.
Эрио исчез.
Мир снова падает на меня. С жуткой силой. Волки дерутся с Львами. Изуродованные тела. Кровь, смешанная с землёй.
А вон там… На последнем холме. Солдаты. Разорванные. Я убила их.
— Продолжай помогать Кириану и его людям, — говорит Камилла, голос её мягкий, ровный.
— Я займусь новыми.
Я подчиняюсь. Сдерживаю Львов, преследующих людей Кириана. Теперь я почти не невидима. Мелкая помощь. После того, что я делала раньше. Но даже это выматывает.
Руки дрожат. Я атакую, не давая им добраться до него. Душу. Металлический запах. Молнии падают с небес. Земля трескается. Я чувствую их смерть. Каждого из них.
Я ощущаю их на другом конце нитей силы, что разбрасываю вокруг. Я свидетельствую ужас и страх, которые мы внушаем. Которые внушаю я. И всё же понимаю, что этого недостаточно.
