Она осознаёт это быстрее меня. Кажется, она более внимательна, но и более глупа, потому что, повернувшись к ней, я вижу, как Нирида встаёт передо мной… и направляет меч на Одетту.
— Нирида, опусти это, — рычу я.
Она меня не слушает. Не слушает и Одетта, которая, широко распахнув зелёные глаза, смотрит то на Нириду, то на меня.
Тишина становится тяжёлой, невыносимой.
Одетта переводит взгляд с нас на осколки стекла на полу. Холодный ветер врывается в комнату сквозь открытую дверь, подхватывает несколько осколков и, пронзительно звеня, скребёт ими по деревянному полу, словно это дурное предзнаменование.
Мы остаёмся в темноте.
Когда Одетта открывает рот, её голос звучит тихо, словно шёпот, полный предупреждений:
— Вы думаете, это сделала я?
Хотя Илларги полна величия, туман накрывает горы на горизонте, и только бледный свет проникает в комнату.
— Кажется, ни капитан, ни я не являемся магическими существами.
Одетта сжимает кулаки, но тот факт, что она делает шаг назад…
— Я не существо, — возражает она, полная гнева. — Думаете, я бы причинила ему вред? — спрашивает она, немного тише.
Я собираюсь сказать, что никто так не думает, но Нирида опережает меня:
— Я не знаю. А ты могла бы?
— Нирида, хватит уже. — Я опираюсь на матрас, стараясь игнорировать тянущую боль в груди, когда поднимаюсь. — Если она говорит, что это не она, значит, не она. Оставь её. Оставь.
Нирида убирает меч в ножны, но не сдвигается с места, оставаясь между мной и Одеттой. Одетта резко поворачивается спиной, пытаясь показать своё презрение, но боль заставляет её замедлить шаг. Она выходит из комнаты медленно, но решительно, оставляя за собой натянутое молчание.
Мы оба застываем, пока дверь на другом конце коридора не откроется и снова не закроется.
Нирида запрокидывает голову и тяжело вздыхает.
— Твоя тяга к неправильным решениям просто невероятна.
— Хватит! — рычу я и хватаюсь за грудь, когда швы напоминают мне о том, что я не могу так резко двигаться. — Она напугана и чувствует себя использованной.
— Она? Женщина, которая убила Лиру и обманывала нас всё это время?
Я понижаю голос на случай, если Одетта всё ещё поблизости.
— И которая думает, что я могу в любой момент освободить её от проклятия Тартало.
Нирида долго смотрит на меня.
— И ты можешь?
— Ты знаешь, что нет. Я ничего не сделал, чтобы избавиться от него.
— Восстание. Может, тогда что-то произошло? Что-то магическое? — допытывается она.
— Нет. Я даже не помню, когда оно исчезло, и не знаю, что могло произойти.
Нирида снова запрокидывает голову и тяжело вздыхает.
— Тогда у нас остаётся только блеф.
— Почему? Почему ей не сказать правду? Она зла, и это понятно. Держать её спасение на расстоянии вытянутой руки и не использовать его — это жестоко.
— Но у нас его нет, — возражает она. — И, честно говоря, мы даже не лгали.
— Мне это не нравится, — рычу я. — Совсем не нравится.
— Тогда скажи ей, — спокойно бросает она, её голос звучит ледяным вызовом. — Расскажи, что у тебя нет ответов, что твоя метка исчезла случайно и что она свободна уйти в любой момент.
— Это то, что мы должны сделать.
— Будь честен. Будь добр с женщиной, которая убила Лиру, которая лгала тебе. И надейся, что она тоже будет честна, — добавляет она, слегка приподнимая подбородок. — Надейся, что она останется, наденет корону Королевы Королей и станет символом сопротивления, о котором мы всегда мечтали. Потому что если она уйдёт, если бросит нас…
— Она не уйдёт, — перебиваю я.
Что-то холодное, как лёд, закрадывается в мой желудок.
— Ты уверен? Уверен настолько, чтобы доверить ей Эрею? Потому что, если Сулеги не поддержат нас, мы, возможно, проиграем войну. А если мы её проиграем, пощады не будет. Эрея падёт под власть Львов, начнутся расправы и охота на ведьм, и те из нас, кто останется, никогда не смогут вернуться домой.
Я тру глаза.
— Я знаю, что поставлено на карту.
— Правда? — спрашивает она. — Знаешь, что потом будет и Сулеги? А затем Нума и Илун? Мы убили их наследника, они считают, что мы похитили их пропавшую принцессу, и, когда начнётся война, они не остановятся. Они снесут всё, до последнего камня. Истребят наших людей и не прекратят, пока не уничтожат магию.
Чувство тяжёлой, густой тьмы скручивается у меня в животе.
— Хватит, — прошу я.
— Всё в твоих руках. Расскажи ей, что она может уйти, когда захочет. Но я надеюсь, ты уверен в ней настолько, чтобы доверить ей тысячи жизней. — Она делает паузу, но не заканчивает. Делает шаг ко мне и слегка наклоняется, её слова звучат с тяжестью: — Я надеюсь, что ты уверен, что она не разрушит всё, ради чего ты боролся с тех пор, как Львы убили твоих родителей и брата.
Образ моей матери, стоящей рядом с троном настоящей Лиры, вспыхивает в моей памяти, как молния. Я почти слышу её голос:
«Когда-нибудь ты должен будешь сделать её королевой, которой заслуживают Волки».
— Я понял, — твёрдо отвечаю я. — Хватит. Я не скажу ей.
Это решение приносит облегчение для Нириды, но становится мучительным для меня, словно я проглотил что-то грубое, плотное и острое, что впивается в мои внутренности.
