Здесь, наверху, когда-то стоял алтарь. На полу до сих пор видны его следы. Львы, должно быть, снесли его, когда пришли сюда, как и избавились от всех двуглавых змей, львов и королевских знамён.
— Вы слышали о Лилибе и Мелоре?
К её удивлению, мы оба киваем.
— Моя мать рассказывала мне о них. Две могущественные соргинак с севера, из Илун, — отвечаю я.
Нирида подтверждает кивком.
Камилла улыбается мягко, почти ласково. В крови, запёкшейся на её коже, этот жест кажется зловещим.
— Не совсем. Мелора действительно была ведьмой, была Дочерью Мари, одной из самых могущественных, самых почитаемых и любимых. Когда в войне погибла королева-матерь всех ведьминских ковенов Илун, её выбрали преемницей, и долгие годы она исполняла свои обязанности так, как считала нужным. Войны были жестокими, особенно для ведьм, которые до тех пор оставались в стороне от конфликтов смертных. Поэтому Мелора в одиночку уничтожала целые земли и истребляла армии, пока не добилась мира.
Но потом пришёл Лаьяниде, дух чумы, и Мелоре пришлось принять другое непростое решение: она сожгла целые деревни, чтобы не дать инфекции распространиться.
— Она уничтожила землю? — осмеливаюсь спросить я.
— Не только землю, — отвечает Камилла, подходя к одной из арок и опираясь на неё ладонями. — Всех, кто на ней жил.
Меня передёргивает.
— Человек… кто-то, вроде вас, мог…? — Нирида не находит слов.
— Мелора могла, — Камилла не колеблется. — Не зря она была самой могущественной Дочерью Мари за всю историю. Она испепелила поля, иссушила землю, убила сотни людей одним лишь желанием. Затем отдохнула. Лаьяниде был укрощён, и на какое-то время воцарился мир. Но продлился он недолго: вражда между ковенами, династические конфликты смертных королей, войны за новые земли, ненависть, зарождавшаяся в Земле Львов вместе с новой верой… Всё это привело королеву ведьм Илун к краю пропасти, и, несмотря на все предупреждения и попытки её удержать, в одну роковую ночь Мелора приняла невозможное решение. И выбрала неправильно. Она стёрла с лица земли целый город. Город размером с Армиру.
В горле пересыхает.
— В Армире живут тысячи людей.
— И тысячи она убила, — подтверждает Камилла. — Город назывался Дума. Вы можете поискать его в ваших хрониках, капитан, и увидите, как историки описывают бесследную потерю огромной территории в одночасье.
Нирида что-то бормочет — то ли молитву, то ли проклятие.
— Мелора внушала страх ведьмам и смертным. Возможно, даже богам. Пока Лилибе её не остановила.
— Кто была Лилибе? — спрашиваю я, вспоминая, что Камилла упомянула, что та не была ведьмой.
— Воительница, как и Ильхан. Её воспитали в Земле Волков, в одном из ковенов Илун, и она росла вместе с Мелорой. У нас есть традиция: каждая из нас с детства связывает себя с кем-то узами. Этот человек не может быть другой Дочерью Мари. Это может быть смертный или соргина, но не тот, кто обладает такой же страшной силой, как мы. Потому что этот человек — наш якорь, тот, кто удерживает нас от безумия, ведёт нас, помогает сохранять свет, направляет к добру и не позволяет власти поглотить нас. Для Мелоры такой путеводной звездой была Лилибе.
— Она не справилась… или справилась слишком поздно, — сдавленно говорю я.
Камилла кивает.
— Лилибе делала всё, что могла, чтобы поддерживать Мелору и следить, чтобы её сила служила благу народа. Но, как я уже сказала, её правление не было лёгким, и среди моря крови сложно различить добро и зло. Лилибе любила Мелору, и она не поняла, что должна её остановить, пока не увидела, во что превратился теперь Город Мёртвых.
— Но в итоге она её остановила. Как? — спрашиваю я.
Ветер подхватывает пряди её тёмных волос.
— Убив её, капитан. Тот, кто принимает этот обет, должен убить Дочь Мари, если её сила захлестнёт её настолько, что не останется ничего, что можно спасти. Это утрата для ковена и наказание для того, кто нанесёт удар, потому что, убив дочь богини, он навсегда закроет себе вход в её царство и после смерти будет обречён вечно скитаться во тьме.
— Лилибе убила Мелору, — осознаёт Нирида.
— И не смогла воссоединиться с ней после смерти, — продолжает Камилла. — Обет бихоц священен, он благословлён богами, нерушим и силён, и, как правило, его достаточно, чтобы удержать Дочь Мари в реальности. Это твёрдая почва, на которую они могут опереться, когда сила затягивает их слишком далеко. Но если этого окажется недостаточно, тот, кто дал клятву, должен быть готов проявить храбрость в конце.
Я пристально смотрю на неё.
— Ильхан — это тот, кто удерживает вас?
— Он командир моей армии, мой любовник и отец моего ребёнка. И если однажды я потеряю связь с реальностью, он убьёт меня. — В её голосе нет ни дрожи, ни сомнения.
Я видел, как он заслонял её собой, когда считал, что ей угрожает опасность, и не могу даже представить, каково это — нести такой груз. Ответственность, которую нельзя снять с себя, которая навсегда разлучит его с ней, если что-то пойдёт не так.
