Ни один смертный не может остановить Эренсуге, ни одно магическое существо не хочет этого делать. Поэтому он продолжает забирать всё, что пожелает, разрушая и уничтожая, пока однажды ему не надоедает, и он не решает уснуть. Всё просто.
Он забирается в гору в Сулеги, не заботясь о последствиях, и в своём яростном стремлении к отдыху прокладывает извилистый, бесконечный путь, оставляя за собой каньоны там, где гора не выдержала, а камни обрушились. Его обитель называют Сугебиде… или Галерея Змеи.
И только тогда он находит покой, уставший и утомлённый скукой. Но однажды что-то пробуждает его: знакомый запах, воспоминание о потерянной любви. Эренсуге выходит посмотреть.
Он знает, что это не сама Мари. Хотя она принадлежит богине, а люди помнят лишь её как мать богов, даже Эренсуге, знает, что она также была и моей. Но он не может удержаться, чтобы не выглянуть и не взглянуть на нее.
Глава 5
Кириан
Остаток дня мы проводим в доме. Ни я, ни Одетта не покидаем его комфортных стен, но и слов друг другу почти не говорим, даже встречаясь за обедом или ужином.
Она превратилась в тень, которая скользит туда-сюда, молча, без каких-либо эмоций или слов. Я знаю, что она избегает меня, а я не нахожу в себе смелости искать встречи с ней.
Нирида напряжена.
Не думаю, что она спала с тех пор, как нас ранили. Она постоянно начеку, готовясь к худшему, и молится богам, чтобы Львы не нашли нас раньше, чем нас достигнет Дерик.
Дерик прибывает в деревню на рассвете второго дня. Вестник приносит известие о его прибытии во время завтрака, и только тогда командир позволяет себе облегчённо вздохнуть.
Она отдаёт приказ готовить наших солдат, и мы вдвоём выходим его встретить, оставляя Одетту внутри. Она смотрит на нас с вопросом в глазах, но не спрашивает, просто продолжает молча есть в компании девочки, живущей в этом доме.
Капитан Дерик появляется спустя некоторое время. Он пересекает сад, не заботясь о клумбах с цветами, по которым наступает. Достигнув нас, он стряхивает грязь с сапога, стоя перед нами, укрывшимися от утреннего холода в беседке сада с развёрнутыми перед собой картами.
— Командир Нирида, — приветствует он, — капитан.
Дерик лишь чуть выше Нириды, но намного плотнее сложен. Если я правильно помню, ему давно перевалило за тридцать, и он всё ещё в отличной форме. Не зря он один из лучших капитанов, которыми мы располагаем. В отличие от других, остающихся в тылу, он всегда первым бросается в бой. Но не из уважения или заботы о своих солдатах. Нет. Его мотивы всегда эгоистичны, садистичны и жестоки.
Всё, что делает его великим воином, делает его презренным человеком.
И всё же я редко встречал более искусных бойцов.
— Привет, Дерик, — первой заговорила Нирида, взяв инициативу. — Были проблемы в пути?
— Нет. Как вы и сказали, я привёл три взвода. Остальных я направил к границе через менее охраняемые участки.
Он наклоняется над картой, которую мы изучаем.
— Здесь вы собираетесь пересекать границу?
— Галерея Змеи, — объясняет Нирида. — Это кажется самым безопасным вариантом.
Она бросает на меня взгляд. В конце концов, она прислушалась к словам Фолке и Одетты. Я тоже считаю, что это самое разумное решение. У меня нет никакого желания проверять, насколько правдивы их легенды.
— Под горой?
Нирида кивает. Он долго смотрит на неё, будто решая, стоит ли строить из себя командира. Но парень, который подбегает, лавируя между раздавленными цветами, прерывает его.
— Сэр, — обращается он, запыхавшись, — Асгер хочет знать, ставить ли палатки.
Мы с Ниридой смотрим на него с удивлением: он не отдал нам положенных почестей. Но мы молчим.
— Я ведь уже говорил тебе, идиот, — отвечает Дерик, похлопывая его по затылку, возможно, чуть сильнее, чем следует для дружеского жеста.
Юноша съёживается от прикосновения.
— Так что, ставить…?
Он не успевает договорить, потому что взгляд Дерика заставляет его замереть, не решаясь шевельнуться, пока тот удерживает его, словно в капкане.
— Мы не останемся здесь на ночь. Пусть не устраиваются поудобнее. Мы отправимся, как только командир будет готова.
Хотя Дерик улыбается, в его тоне чувствуется холод.
Юноша энергично кивает. Всё его поведение выдаёт желание освободиться от неудобного объятия, но он не двигается, пока Дерик не отпускает его слишком резким толчком.
— Всё сделаю, сэр, — выкрикивает он, едва удерживая равновесие, и убегает, почти бегом.
— Ваши люди становятся всё более невоспитанными, Дерик, — замечает Нирида.
— Он не отдал вам честь, потому что он не солдат, командир, — отвечает тот без эмоций. — Это всего лишь раб. Он не знает, как себя вести.
Раб.
— Что черт возьми ты сейчас сказал, Дерик? — вмешиваюсь я.
— Кириан, — предупреждает меня Нирида.
Дерик, казалось, не испытывает никакого раздражения из-за моего тона. Он лишь пожимает плечами и отвратительно ухмыляется.
— Раб, слуга… Могу назвать это иначе, если вас так беспокоит слово. Какая разница? Это одно и то же.
— Ничего подобного, — рявкаю я.
— Его родители продали его мне. Он принадлежит мне, и я могу делать с ним всё, что захочу, пока плачу цену каждый сезон.
