Путешествие по воде оказалось на диво скучным занятием. Тин в собеседники абсолютно не годился: он, как выяснилось, был подвержен морской болезни в легкой форме и предпочитал коротать не самые приятные часы своей жизни в щадящем режиме — то есть, попросту говоря, спал почти целыми днями.
В первый день Дин облазила весь корабль — по крайней мере, те места, куда допускались пассажиры. На второй решила наслаждаться покоем и теплой погодой, уселась на палубе в стороне от суеты и подставила лицо солнцу. Даже сама не заметила, как начала блаженно улыбаться — и солнышку, и робким мечтам, пока еще не принявшим конкретной формы. На самом деле Дин просто опасалась формулировать их конкретнее, потому что, они, во-первых, противоречили друг дружке, а во-вторых, при любом раскладе заставляли поступиться либо гордостью, либо совестью. Ну как, скажите, признаться самой себе, что ты выбираешь между красавцем-мужем, который тебя жестоко оскорбил, но почему-то оставил такой крючок в сердце, что впору развернуться и бежать обратно в нелепой надежде, что примут с распростертыми объятиями… и надежным другом, который мало того, что не знает, что имеет дело с девушкой, да еще и думает о другой! Поэтому Дин мечтала… абстрактно. Просто о том, что когда-нибудь — желательно, скоро — все будет хорошо, она найдет свое счастье. И стоит, наверно, вспомнить, что еще совсем недавно счастьем в ее представлении была отнюдь не семейная жизнь, а свобода.
От размышлений ее отвлек возглас:
— Хей! — и осторожное похлопывание по плечу.
Дин обернулась, удивленно хлопая глазами — рядом стоял мальчишка-юнга, сиял щербатой улыбкой и протягивал ей лист бумаги.
— Это что? — выразила она свое недоумение.
— Это… там, — пацан глянул, через плечо, показывая где это — там.
Там, сладко улыбаясь, прохаживался с иголочки одетый господин, на которого Дин уже несколько раз натыкалась в своих странствованиях по кораблю. Обычно его сопровождали два дюжих охранника, но сейчас они держались в стороне.
— И что? — спросила Дин.
— Ну — вот. Передал, — блеснул красноречием юнга.
Дин не без сомнений приняла листок и развернула. Красивым почерком с кокетливыми завитушками там было написано: 'Крайне заинтересован в вашем обществе. Надеюсь на совместный отдых в моей каюте нынче вечером'.
Дин фыркнула, смутно догадываясь, что могло означать такое приглашение, и заявила:
— Скажи ему, что я не нуждаюсь ни в чьем обществе.
— Чо? — парнишка открыл рот, и Дин сообразила, что так просто не получится. Вот отвечать лично господину со столь странными наклонностями она желанием не горела.
— Принеси мне чем писать. И я отвечу.
— А? Ага! — юнга радостно кивнул головой и метнулся к тому самому типу, от которого получил записку.
Тот расцвел улыбкой и выдал мальчику тонкий узорчатый карандашик. Дин мысленно охнула, сообразив, что подала извращенцу надежду на свидание, но что делать в такой ситуации, не представляла, а потому на обратной стороне записки начертала: 'Я путешествую не в одиночестве и ни в чьем обществе не нуждаюсь. Пожалуйста, больше не обращайтесь ко мне с подобными просьбами'. Всучив мальчишке листок вместе с карандашом, Дин поспешила покинуть палубу, потому что совсем не хотела видеть реакцию этого типа на отрицательный ответ.
В каюте ее встретил сонный встрепанный Тин, как раз раскладывавший на столе дневную трапезу.
— Ты как?
— Да так, — неопределенно ответила Дин.
— Что-то случилось? — встревожился Тин.
Все-таки он знал ее уже достаточно хорошо, чтобы почувствовать, что не все в порядке.
— Ну-у… — Дин смутилась. — Тут дядька один… важный такой, с телохранителями разгуливает. Передал мне записку через юнгу. Решил что я откликнусь на его предложение.
— Какое предложение? — не понял Тин.
— Эм-м-м… Он надеялся, что я скрашу его одиночество.
— Что-о?! — старший друг подскочил на койке, роняя одеяло.
Дин хихикнула:
— Успокойся, Тин! Он получил свой отказ и вряд ли станет настаивать.
— Если все-таки станет, скажи мне. И вообще, будь поосторожнее. Тот тип, судя по всему, из высокопоставленных каниррских чиновников. Они обычно ведут себя так, словно весь мир принадлежит только им… Может, вообще никуда ходить не будешь? Плыть-то всего полтора дня осталось.
— Полтора дня в каюте? — ужаснулась Дин. — Да я с ума сойду!
— Ну я же не схожу, — буркнул парень.
— Так ты спишь.
— Ну и ты спи тоже. Кто тебе мешает?
— А я не могу так. Только ночью.
Наверно, стоило бы прислушаться к голосу заботливого друга. Собственно, поначалу Дин так и собиралась поступить, рисковать понапрасну вовсе не входило в ее планы, да и корабль она изучила уже вдоль и поперек, а потому делать на палубе ей было совершенно нечего. Впрочем, как и в каюте.
Тин пообедал и снова бессовестно задрых, книг они с собой в дорогу не взяли. Да и странно было бы, взбреди им в голову отяготить свою поклажу лишним грузом, в котором не было никакой необходимости. Ну разве что в качестве лекарства от скуки. В конце концов, никто из них предположить не мог, что скука может стать таким уж мучительным недугом. Однако Дин страдала.
