Чем дальше они удалялись от Ашвы, тем острее Тин ощущал тот объем дел и обязательств, которые он оставил за спиной в надежде когда-нибудь к ним вернуться. Талвойская беда, которой пока еще нет названия… Караванщик Тарней, которому он обещал попробовать наладить поставку магических лекарств. Виан с его изобретением… Разумеется, дед поможет с деньгами и связями, но он не маг, он не сможет подхватить идею, помочь развить ее в горячем споре, выбрать нужное, самое подходящее решение. Сам дед, который за время этого путешествия наверняка приобрел седых волос больше, чем за все прошедшие годы. Им так много надо еще обсудить! Оказывается, он никогда в жизни не говорил со старым советником… по-настоящему. Жена, с которой он так и не встретился… Проклятие… Проклятие, проклятие, проклятие… Которое нужно как-то обойти. Найти бы только ту обходную дорогу!
Он обязательно должен вернуться. Никакие страсти, подстерегающие в приозерном лесу, не смогут одолеть человека, у которого столько обязательств.
Это была особенная часть пути, исполненная тишины и ожидания. Они переговаривались только по делу, а остальное время молчали, хотя ехали бок о бок. Не было между ними отчуждения, хотя грядущее расставание уже нависло напряженно, и нити, связывавшие их, болезненно натянулись. И говорить об этом было никак невозможно. Только молчать.
Селех, который всю дорогу держался чуть-чуть позади, тоже подавал голос лишь изредка — когда пора было устраивать привал или возникала необходимость выбрать верный путь на развилке.
Тину хотелось, чтобы этот путь никогда не кончался. Чтобы расставание все время оставалось где-то в далеком, почти невозможном будущем. И одновременно это ожидание боли изводило его настолько, что он был уже готов приблизить ее настоящую, испытать, пережить, собрать себя по частям, чтобы потом учиться жить заново.
И все равно, несмотря на мучительное ожидание, слова Селеха прозвучали как гром среди ясного неба:
— Вот здесь мы с вами расстанемся. Дальше я идти не могу.
Первое расставание. Маленькое — как ступенька к большему.
Сам же лес казался совсем не страшным, наоборот — ясным, воздушным, словно просвечивающимся насквозь, будто был всего лишь узкой полосой деревьев, какими обычно окружены крестьянские поля. Пройдешь немного совсем — и взгляду открывается еще одно поле. Полоса деревьев, защита земли от ветров. Впрочем, приозерный лес тоже служил защитой. Не земле, но — тайнам.
Они не спешили ступать под лесной полог. Развели костер, Селех заварил травки, какие в здешних краях традиционно использовались для питья, перекусили.
Потом собрали вещи, и Селех, державший в поводу трех лошадей, неожиданно повернулся к друзьям спиной:
— Не буду смотреть, как вы уходите. Так положено, — пояснил воин.
И они тоже не стали оглядываться, но вошли в лес, взявшись за руки. Правда, вскоре им пришлось отпустить друг друга: изнутри лес оказался не столь светел и дружелюбен к чужакам, как это казалось снаружи. Протоптанных тропинок тут не было, а деревья росли столь часто, что в некоторых местах пройти вдвоем не представлялось возможным. А еще ноги вязли в спутанных травах, и двигаться было неимоверно трудно. И только Дин скакал легко, словно не замечая этого безобразия. И взгляды, которые он бросал на Тина, слыша, как тот ругается сквозь зубы, были полны недоумения.
А потом лес заговорил. Сначала неясным шепотом, заставляя Тина озираться по сторонам в поисках источника звуков и напряженно прислушиваться в бесплодных попытках разобрать смысл.
Дин ничего не слышал. Тин даже и не спрашивал — это было ясно без слов.
А неясные звуки вдруг обрели смысл:
— Чужак… Иди к нам чужак, мы покажем тебе твой путь.
— К Зеркальному озеру? — спросил Тин.
— Зачем к Зеркальному? Твой путь. Только твой. Разве тебе надо к озеру?
— Надо, — твердо заявил Тин.
— Не надо, — шепнул лес. — Сколько можно смотреть в спины уходящим? Разве о такой судьбе ты мечтал? А о чем?
— О чем? — откликнулся Тин. — О путешествиях, о приключениях, о новых открытиях…
— Надо тебе к озеру?
— Н-надо, — снова ответил Тин, но уже без прежней уверенности.
А лес продолжал вкрадчиво нашептывать:
— Я тебе покажу другой путь. Там не будет мальчишек, которые вечно влипают в неприятности и за которыми надо тащиться на край света. Там не будет строптивых девчонок, которые, обидевшись на неосторожное слово, срываются с места и уходят в ночь. Там не будет…
— Нет! — рыкнул Тин.
Не стоило лесу говорить такие слова. Лес ошибся, пытаясь выдать за правду то, что правдой быть никак не могло. А если и было, то давно перестало быть. Как и Тин сегодняшний не был больше тем парнем, от которого однажды — совсем не так давно — ушла жена, нежная девочка, хрупкое чудо, никак не заслужившее жестоких слов.
После отказа слушать посулы леса идти стало еще тяжелее. Пот градом катился по его лицу, заливая глаза. Дыхание сбилось, и Тину никак не удавалось выровнять его, создать какой-то ритм, согласно которому можно было бы и шагать, и дышать.
— Что с тобой? — озабоченно спросил Дин.
