— Как хорошо, что ты появился! Мне не хватает именно грамотного стихийника.
— Зачем? — удивился Тин.
Все же средство передвижения являлось произведением вещевой магии или, по крайней мере, работало на основе такого произведения — артефакта. Конечно, и в артефактах задействуются стихии, но принцип совсем другой — нет прямого взаимодействия с потоками силы, да и схемы все эти тонкие — вовсе не для такого, как Тин…
— А вот смотри, — Виан с азартом развернул на широком столе чертежи. — Вот тут — обычные потоки, которые идеально ложатся в схему, но… Когда я изготавливал уменьшенные модели, при их массе не было нужды в дополнительных цепях… Идет отклонение от привычной схемы расположения потоков… И мне нужен свежий взгляд…
Нельзя сказать, чтобы Тин все понял из сумбурных объяснений изобретателя, однако основную мысль уловил. И — обрадовался. Не собственной понятливости, разумеется, а тому, что он со своими стихийными умениями тоже пригодится в этом деле, потому что Виан был прав: здесь нужна была работа мага стихийника. И Тин догадывался, что изобретатель намеренно не спешил, дожидался партнера, не желая, чтобы в работу было посвящено слишком много народа.
К вечеру третьего дня он с улыбкой вспомнил, как еще совсем недавно сомневался, что его дар имеет хоть какое-нибудь практическое применение. Здесь, в мастерской он был нужен. Зная себя, Тин понимал, что вряд ли эта работа действительно удовлетворит его и сможет стать делом всей жизни, но… Ведь и это неплохо для начала? Тем более, что идея такая интересная, а Виан, не успев реализовать одну, уже носится со следующими — не менее многообещающими.
А кроме того, занятия Тина мастерской не ограничивались. Через несколько дней пришло приглашение от ученого совета — его как свидетеля приглашали поделиться впечатлениями от магии смерти и принять участие в создаваемой ради исследований в этой области научной группе.
Поделиться впечатлениями Тин был рад, все же дать ученым умам пищу, что называется, из первых рук — дело, несомненно, благое. Но вот лично участвовать в исследованиях… Никогда не представлял он себя в такой роли.
Но все же явился и на заседание совета, и на участие в группе согласился. Не славы ради, просто ему почему-то казалось, что без него дело очень быстро зайдет в тупик.
Поначалу так оно и было, и не только без него: три заседания с бессмысленными прениями и ни одной свежей идеи. В том числе и у самого Тина. Он, впрочем, в основном помалкивал, только повторял свой рассказ, когда начинали расспрашивать, но в конце концов исчерпал свои возможности, никаких новых подробностей припомнить не мог, и ученые мужи потеряли к нему интерес.
Однако к концу третьего заседания порог неслышно переступил магистр Видар, постоял, послушал, встретился взглядом с откровенно скучающим Тином и поманил его к себе. Парень с готовностью соскочил со своего места и покинул зал. Кажется, никто и не заметил его ухода.
— Пойдемте, юноша. Нечего время терять, ничего нового вы сегодня точно не услышите.
Тин в этом нисколько не сомневался, но все-таки спросил:
— Почему?
— Потому что все это пустая говорильня. Потому что эти люди забыли, как это — постигать новое. Они пытаются родить новое из того скудного запаса знаний, который имеют, и забывают, что могут обратиться к сокровищнице, которая хранит куда больше знаний — как тех, о которых помнят, так и других, о которых забыли. За ненадобностью… или опасностью, действительной или мнимой.
— Вы хотите сказать?..
— Да-да, именно это я и хочу сказать, — усмехнулся магистр, увлекая парня в сторону библиотеки. — Но сначала, юноша, вы мне поведаете о своем путешествии и заодно расскажете, куда делась ваша супруга.
— Вы… знаете? Но откуда? Неужели Дин рассказала?
— Ну, о том, что она девушка, а не мальчишка, я догадался почти сразу. А потом, уже после вашего исчезновения, разговорил мита Лениса. Насколько я понял, на тот момент у него уже не было необходимости хранить эти сведения в тайне. Тем более от меня. Я как-никак лицо не заинтересованное. Но очень любопытное.
— Любопытное… — эхом отозвался Тин.
Своих слов, чтобы как-то охарактеризовать собственное состояние, он покуда не находил. Он чувствовал себя… идиотом. Выяснится еще, что он единственный не знал, кем на самом деле являлся мальчишка Дин. Даже разозлился — то ли на себя, то ли на мита следователя, то ли вовсе на жену, но потом сообразил, что и сыскарь узнал обо всем не сразу, ему пришлось надавить на Дин, и если хорошенько подумать, можно даже сообразить, в какой момент это произошло — как раз, когда сотрудник Управления наведался к ним домой и настоял на беседе с пострадавшим мальчиком. А еще — в этом Тин почему-то не сомневался — он не стал раскрывать Дин, что ее новый друг, к которому она так привязалась, и есть покинутый ею супруг. Не раскрыл, однако сам, должно быть, изрядно повеселился над двумя дураками, попавшими в нелепую ситуацию.
Старик-библиотекарь между тем покашлял, напоминая о том, что он все еще ждет рассказа, и Тину пришлось вынырнуть из размышлений и попытаться взять себя в руки.
