— Мне трудно себе представить, как она видит это без зеркал, но, вероятно, такое возможно, ведь власть над вратами и путями — наш общий дар.
'Полученный от Создателя, которого вы — не иначе, в порыве благодарности — щелкнули по носу, лишив доступа в часть созданного им мира', - подумала Дин.
Но вслух спросила о другом:
— А почему именно зеркала?
— Зеркала — это врата.
— Значит, вместо зеркала это может быть и обычный дверной проем?
— Да, — усмехнулся учитель, — если тебе всего лишь надо перейти из одной комнаты в другую. Зеркало же — любое! — связано со всеми остальными зеркалами в мире. И это дает возможность перехода.
— В мире — это значит, не только в Пределе? Почему же там не ходят зеркалами так же, как здесь, ведь полно потомков древних — таких, как я.
— Первосозданных, — механически исправил Сертин. — И — тому есть две причины. Первая состоит в том, что учить вас некому. Вторая — что пути завязаны узлом именно здесь, в Пределе, а потому из внешнего мира попасть на пути невозможно. Только на один — тот, который привел тебя сюда.
— А мой дар, умение заглядывать в прошлое? Как его объяснить?
— Тоже врата. Почему бы зеркалу не стать вратами в прошлое?
— Значит, можно шагнуть этими вратами во вчерашний день?
— Нет, попасть в прошлое невозможно. Можно лишь заглянуть в него — и только в тот короткий отрезок, который покажет зеркало. Это врата, но не путь.
— А в будущее?
Учитель замер на мгновение, словно задумавшись, стоит ли отвечать на этот вопрос, однако заговорил:
— Есть и такой дар. Опять же, заглянуть можно, увидеть пути, но не шагнуть на них.
— Значит, та женщина, о которой я говорила…
— Да, она видит пути. Но почему-то без зеркала.
— То есть, вы с таким даром никогда не сталкивались?
— Не приходилось, — признал Сертин.
— А книжный дар?
— Ты о чем?
О себе и своих возможностях Дин лишнего выдавать не хотела, а потому подошла издалека:
— В сказках, которые рассказывают люди, говорится, что древние… то есть первосозданные… имели дар общаться не только с зеркалами, но и с книгами. И даже будто бы переходить в книжные миры.
— Пожалуй, этому дару только в сказках и место.
— Значит, люди его придумали?
— Ну почему же, просто сейчас перестали рождаться те, кто способен путешествовать по книжным мирам. Книги — это ведь тоже врата, только в выдуманные миры.
— И в них можно попасть?
Учитель покачал головой:
— Только если дар такой… В Пределе им владеют лишь двое. Очень давно не рождались дети, который могут делать вратами книги…
Дин почему-то подумалось, что один из этих двоих — сам наставник. А второй… кто-то достаточно старый, чтобы родиться раньше этого 'очень давно'. Например королева, которая, несмотря на юный вид, была явно куда старше годами, чем казалась. И еще мелькнула мысль, что там, во внешнем мире, несмотря на невозможность выходить на пути, до сих пор рождаются потомки древних, обладающие даром, а здесь, где древняя кровь не разбавлена, далеко не все обладают способностями, если верить словам Яры. Но делиться этими мыслями Дин опять не стала. Что-то подсказывало ей, что лучше пока их держать при себе.
— Все равно не понимаю, — заявила она, — вот вы мне говорили, учитель, что для прохождения через зеркало и на входе, и на выходе нужны зеркала достаточного размера, чтобы можно было через них войти и выйти. Или хотя бы протиснуться. Но книги-то… Они слишком малы для такого.
— На книги это правило не распространяется. Видишь ли… не знаю, как объяснить это тому, кто сам этим даром не владеет… Вот я говорил, что для прохождения нужны память и воображение, чтобы воссоздать образ места, в которое хочешь попасть, или… Неважно. С книгами — ситуация другая — они сами подстегивают воображение, память же не нужна вовсе, потому что места эти находятся за пределами реальности. Тебе не нужно прилагать никаких усилий, книга сама затягивает тебя, если получилось… ну, скажем, наладить с ней связь. Прочувствовать ее. В древние времена этот дар называли даром мечтателей. Ведь для такой связи с книгой надо хоть на мгновение допустить, поверить, что сочиненный кем-то мир столь же реален, как и настоящий.
Да, это чувство Дин помнила — когда выдуманный мир на страницах сказки становится твоим собственным, таким родным, что… Правда, по-настоящему, телесно, на страницы книг ей попадать не доводилось. Но — дар у нее был, это несомненно.
— И раз уж мы заговорили о сказках, — вмешался учитель в ее размышления, — я могу предложить тебе почитать сказки, сложенные когда-то нашим народом. Полагаю, тебе будет интересно.
О да, это действительно оказалось очень интересно! И поучительно. И очень похоже на человеческие сказки: о том что не стоит использовать свой дар во зло, о храбрых героях, которые зеркальными путями бросались на помощь друзьям-людям, о великой любви и самопожертвовании. Даже странно, что народ, столь строго относившийся к своему дару, в конце концов использовал его против собственного творца. Или не против, но, по меньшей мере, вопреки его воле.
