— Мы только начали, моя прелесть, — сказал он, возобновляя свои ритмичные движения, сводившие ее с ума.
Ее глаза начали закрываться, но его резкий окрик заставил ее раскрыть их снова:
— Нет! Теперь, Муна, ты должна смотреть мне прямо в глаза, пока я беру тебя.
— Я не могу, — прошептала она.
— Ты должна! — последовал не терпящий возражений ответ. Он начал снова двигаться, но, когда ее глаза опять начали закрываться, он остановил наслаждение.
— О нет! — всхлипнула она. — Не останавливайся, господин мой!
— Открой глаза, Муна! Я не остановлюсь до тех пор, пока открыты твои прекрасные голубые глаза!
Это было страшное испытание, но Скай удалось оставить глаза открытыми, позволяя ему читать в них, какое наслаждение она получала от его любви. Кедар торжествующе рассмеялся.
— Пожалуйста, — умоляла она его, ибо сексуальные стимуляторы делали ее беспомощной перед ним и ее собственной похотью.
Он медленно возобновил эротический ритм, о котором она молила его. Она, послушная его воле, не опускала глаз. Казалось, она была готова раствориться в его яростном взоре, зная, что не принадлежит себе в эти минуты. Внезапно его движения снова прекратились, и она взмолилась опять:
— Нет, не останавливайся, господин мой Кедар! Нет!
— Сейчас, сейчас, — успокоил он ее, — но прежде чем я предоставлю тебе наслаждение, ты кое-что должна сделать для меня, Муна.
— Все что угодно, — всхлипнула она, и на его губах появилась жестокая улыбка.
— Повторяй за мной, — тихо сказал он, — я рабыня моего господина Кедара.
— Я рабыня моего господина Кедара, — быстро сказала она, умоляюще глядя ему в глаза, ища одобрения.
Он снова улыбнулся:
— Я существую только для его удовольствия.
— Нет! — всхлипнула она, так как часть ее сознания, не подчинившаяся еще ему, возмутилась против этого.
— Повтори! Повтори: «Я существую только для его наслаждения», или же я выйду из тебя. — Он сделал несколько медленных движений, чтобы лишить ее воли, и она застонала, — Повтори!
— Я… я существую… только для его… наслаждения.
— Хорошо, моя прекрасная рабыня, — одобрил он своим мурлыкающим голосом и только тогда доставил ей то наслаждение, о котором она молила. Его стройные бедра вдвигали его орудие все глубже в нее, пока ее чувства не взорвались. И тут, к его удивлению, его собственное семя излилось из него внутри ее влагалища, заливая разожженный им пожар. Со стоном, наполовину вызванным удивлением, он скатился с нее, пораженный тем, что утратил контроль над собой. Она, сама не сознавая этого, одержала над ним победу, и ему оставалось только ухмыльнуться. Прошло столько времени с того дня, как он получил подобное удовольствие от женщины. Его дядя сделал правильный выбор, о Аллах! Со вздохом удовлетворения Кедар собрал последние силы и столкнул ее безвольное тело с кушетки на лежащую на ступеньке подушку — должное место настоящей хури. А затем, полностью удовлетворенный, растянувшись на ложе, мгновенно заснул.
— Муна!
Сквозь окутавший сознание туман до Скай едва доносился резкий голос Кедара, в котором слышались нотки приказа. Она попыталась очнуться, но была практически парализована и истощена душевным и физическим сражением прошлой ночи. И все же, решила она, не следует раздражать его до прибытия в Фее. Сделав чудовищное усилие над собой, ей удалось открыть глаза и держать их так, пока они не начали различать обстановку. Только тогда она подняла голову:
— Господин?
Он лежал на кушетке, склонившись над ней. Его карие глаза были полуприкрыты ресницами, и он снова напомнил Скай хищника из породы кошачьих.
— Я хочу тебя, — скомандовал он, — услади меня! — Он перекатился на бок, и его копье заколебалось в прохладном утреннем воздухе.
«О Боже!»— раздраженно подумала Скай. Может ли пресытиться этот мужчина? Она прекрасно поняла, что от нее требуется. Скрыв раздражение, она подползла к его ногам и начала ласкать его тело, поднимаясь все выше и выше. Он раскинул ноги, наслаждаясь ее ласками, еще больше возбуждающими его страсть, и Скай приподнялась, надвинувшись на него, пощипывая пальцами его соски. Со стоном он ухватил ее за бедра и окончательно положил на себя. Он так быстро проник в нее, что это вызвало даже боль, и она не смогла сдержать легкого вскрика. Он его не услышал или не обратил внимания. Его интересовало только собственное удовольствие.
— Да, скачи на мне, моя прекрасная Муна, — пробормотал он, закрыв глаза от наслаждения. — Европейки привыкли ездить на лошадях, моя прекрасная, ты ездила по-мужски?
— Да, господин, — ответила она.
— Ах, — почти промурлыкал он, — тогда пусть я буду твоей лошадью, моя прекрасная рабыня. Я жеребец, на котором ты мчишься на охоту! Скачи же хорошенько, не то я сброшу тебя!
Скай понимала, что эта игра должна изменить роли. Она должна стать для него наркотиком, без которого он не сможет обойтись.
