— Спасибо, — воспитанно поблагодарила Света и села за стол с пишущей машинкой, аккуратно поправив юбку. Электрическая «Ятрань» была ей хорошо знакома. Она выдвинула ящики стола, осматривая хозяйство, вставила в машинку новую ленту и почистила шрифт постриженной зубной щеточкой. Стопку копирки положила под левую руку, а стопку чистой бумаги — под правую.
Солнце светило в большое, чисто вымытое окно. За окном трещали воробьи. Настроение было прекрасным.
— Маша!!! — взревел селектор голосом людоеда. — Если он мне не поставит сейчас печать, я к черту улетаю обратно!
— Я же передала ему указание! — отчаянно закричала секретарша.
— А он говорит, что клал на твое указание! — грубо кричал людоед.
Секретарша закудахтала, забила крыльями и застучала каблучками — исчезла.
Мужчины у стены как-то свободно расправились и завздыхали, водя глазами по сторонам. Через малое число секунд, глаза их сфокусировались на Свете, как прожекторы — на сбиваемом самолете.
— Новенькая? — спросил один.
— Раньше-то работала где? — спросил другой.
— А платят сколько тебе здесь? — спросил третий.
— Я только после школы, — сказала Света. — И вот кончила курсы, сегодня первый день. А зарплата — семьдесят рублей.
Мужчины перемигнулись.
— Это надо отметить, — хилый хозяйственник достал из портфеля бутылку коньяка и налил Свете почти полный стакан. — Давай-давай, так полагается.
Она выпила и тяжело задышала.
— Ты закуси, закуси, — толстяк в пестром галстуке протянул ей раскрытую коробку шоколадного ассорти, а его сосед мгновенно и ловко нарезал кружевом лимончик. Портфели у них были на все случаи жизни.
— Ну, а кроме как печатать, ты работать-то можешь?
— А что еще надо делать?
— Ха! Вы слышите? Она спрашивает, что еще надо делать!
По приемной прошел смешок.
— Машинистка директора должна многое делать, — пояснил толстяк. — И отнести чего куда, и вопрос выяснить, а главное — чтобы посетители были довольны.
— А для этого надо исполнять все их желания, — продолжил его сосед. — Причем любые.
— Любы-ые… — задумчиво протянула Света.
— А как же!
— Мне про это еще не говорили.
— Вот — говорим.
— А ты что же думала — тебе зарплату просто за перепечатку платить будут?
Посетители дружно рассмеялись.
— А любые — это какие?…
— Вот мы здесь теряем свое время. Принимающая сторона обязана нам это компенсировать. Маши нет, значит, обязана ты. Влезай-ка на ее стол и покажи нам, что ты уже взрослая сотрудница! А взрослая девушка или нет — это видно только без всех этих одежд, которые на тебе. На, выпей еще, не отворачивайся — так полагается.
Света выпила и покачнулась. Ей помогли влезть на Машин стол. В голове шумело весело и приятно. В первый же день она замещает секретаршу директора!
— Оп-ля! — весело сказала Света и сбросила кофточку. Зрители зааплодировали.
— Оп-ля-ля! — крикнула Света, одним движением с треском отдирая две кнопки «банан-ки» и швыряя юбку к стене. Толстяк поймал юбку и поднял над головой.
— Оп-ля-ля-ля! — запела Света, ловко расстегивая лифчик, и потрясла грудями так, как тренировалась иногда в ванной перед зеркалом.
— Браво! Бис! — кричали зрители.
— А теперь — попка и пипка! — объявила Света, содрала трусики и ножкой послала зрителям.
Аплодисменты переросли в овацию.
Света повернулась спиной, прогнула талию и шлепнула себя обеими ладонями по ягодицам, сияющим в солнечных лучах.
— Мягонькая, круглая и гладкая! — торжественно прокричала она. — Внимание!
И повернулась передом, прижав растопыренные розовые пальчики к бедрам по обеим сторонам пушистого треугольника внизу живота.
В такой позе она окаменела, вперившись в открывшуюся дверь. В дверях, уже в иной позе, окаменел директор.
— Светлана! — неживым страшным голосом сказал он. — Что это???!!!
Посетители вскочили по стойке «смирно». В руках их были машинально зажаты предметы Светиного туалета.
— Светка!!! Тварь!!! — шепотом дракона проревел директор. — Убью!!!
— Папочка!!! — в ужасе зарыдала Света со стола. — Я же замещала секретаршу!!!
Неким образом вся одежда оказалась у ее ног, хотя никто из посетителей не шелохнулся.
— Слезть!!! Одеться!!! Ко мне!!! Каменным гостем он пронесся мимо строя и мимо стола в свой кабинет. Посетители влипли в стену, как барельефы.
Через час, благоухая валокордином, валерьянкой и коньяком, лежащий на диване директор раскрыл глаза. Секретарша совала ему под нос ватку с нашатырем, а дочь махала полотенцем. Он убедился, с трудом поворачивая глаза в глазницах, что все предметы туалета дочери вполне прикрывают ее тело положенным образом. И слабым жестом указательного пальца выслал секретаршу за двери.
— Я делала все, как мне говорили, — перепуганно оправдывалась Света. — Ты же сам говорил: веди себя хорошо и всех слушайся.
— Вот теперь объяснишь маме, почему я так поздно приезжаю домой, — прошептал директор.
«— Ой возьму палку! — сказала дама.
— Возьми мою! — сказал Уленшпигель».
Ягодицы ее были ошеломительны. Дрыглов увидел их и погиб.
