Как-то зимою, выйдя под вечер из университета, я встретил Энцу. Мы не виделись с окончания школы. Волосы у неё торчали в разные стороны и были зелеными, как яблоко. На выпускные экзамены они были выкрашены в карминно-красный или в ультрамариновый, не помню точно. Но яблочно-зеленые шли ей больше. В темноте они почти фосфоресцировали.
— Привет, Вальтер. Как дела?
— Да вот, из университета возвращаюсь.
— А зачем ты туда ходил?
— Я в него поступил. Хожу на лекции.
— Ты в него поступил? — вид у неё был такой, словно перед нею стоит марсианин.
— Да, месяц назад. Литература и философия.
— Ах ты господи! Так вот почему тебя больше нигде не видно!
— Ага. А ты как?
Она продемонстрировала мне свои «Мартенсы». Серебряные.
— Нравится? Я их сама раскрасила. Из распылителя.
— Потрясающе.
— Здесь таких ни у кого нет. А в Лондоне можно найти только у Вивьен Вествуд. Я это из The Face вычитала.
— Ты в них прямо как астронавт.
— Как только наскребу денег, заведу себе пару платформ. Пару настоящих деревянных платформ. В Лондоне от них кипятком писают.
— И где ты их найдешь?
— На барахолке.
Мы немного помолчали. Тема номер один — одежда и аксессуары — была исчерпана.
С моими сверстниками всегда опасно исчерпать тему одежды и аксессуаров.
Неизбежно повисают длинные паузы. Бар перед университетом был набит будущими менеджерами и их женщинами, только что с Мальдив. Где-то на белом свете уже растут их филиппинские горничные.
— Возьмем что-нибудь в баре?
— Здесь, в этом баре? Ни за что на свете. И потом, я жду Пачкуна.
— Пачкуна?
— Это один пушер. У него обалденная трава. А порой он мне просто так немного дает. Мы забили стрелку на шесть. Надеюсь, он не забыл.
— Сегодня вечером — что ты делаешь?
— Ну, не знаю. Если все будет нормально, косяк забью. Зато вот завтра вечером открывает сезон Space-Lab. Может придешь?
— Слишком дорого.
— Да брось. Я тебе приглашение в кассе оставлю. Придешь?
— Ладно.
Мы попрощались. Отходя от неё, я увидел типа, которого никогда раньше не встречал. Поравнявшись со мной, он улыбнулся. Я обернулся — он разговаривал с Энцей. Судя по его виду, это и был Пачкун.
На дискотеку я ходил примерно раз в год, и всякий раз спрашивал себя, до чего же надо дойти, чтобы снова туда захотелось.
Я подошел к Space-Lab'y примерно в полдвенадцатого. У входа — никаких следов очереди. Подождал минут сорок. Ни души. Я стал подумывать, не ошиблась ли Энца, и правильно ли я её понял. В двадцать минут первого, вконец продрогнув, я решил позвонить в дверь. Два глаза досмотрели меня через окошко. Дверь открылась. На пороге заведения на меня навалилась стена музыки. Три или четыре культуриста в белых майках с черными надписями SECURITY уставились на меня, как на странную зверушку. Я смутился.
— Кого-то ищешь? — спросил меня самый здоровый из них, низколобый, с бычьей шеей и вытатуированным на руке крокодилом.
— На меня в кассе оставлено приглашение.
— Ты что, сейчас войти собираешься?
— А я что, опоздал?
Андроиды-охранники покатились со смеху:
— Не, не, ты не опоздал.
Они дали мне пройти. Музыка, доносящаяся из-под лестницы, отдавалась в животе.
— Энца уже появилась? — спросил я у татуированного бугая.
— Нет ещё, — сказал он, и все заржали.
Птичка мне, что ли, на голову капнула? Я не мог понять, что было не так, но что-то было не так. Спускаясь по лестнице, я оглядел себя в настенных зеркалах.
Ну, во всяком случае, голубь здесь не при чем. Потом вышел на танцпол. Он был абсолютно пустым. Ди-джей зарядил хаус на сумасшедшую громкость, но старался он впустую. Я решил спросить у бармена. Тот ставил ящики пива в холодильник под стойкой.
— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ПОЧЕМУ НЕТ НИКОГО? — крикнул я ему, указывая на пустынный зал.
— ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ? — прокричал он.
— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ПОЧЕМУ НЕТ НИКОГО?
— ЕЩЁ РАНО.
Я взглянул на часы. Было давно за полночь.
— КОГДА ПРИХОДЯТ ДРУГИЕ? — крикнул я.
— НЕ ЗНАЮ. ОКОЛО ДВУХ. ПЕРВЫЕ ОБЫЧНО ПОЯВЛЯЮТСЯ В ДВА. А ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?
— НЕ ДУМАЛ, ЧТО НАЧИНАЕТСЯ ТАК ПОЗДНО.
Он остановился на мгновение и посмотрел на меня. Потом снова принялся ставить ящики.
— А ПОЧЕМУ НАЧИНАЕТСЯ ТАК ПОЗДНО?
— ЭТО НОРМАЛЬНО. ЧЕМ ПОЗЖЕ ПРИХОДИШЬ ТЕМ ЛУЧШЕ. РАНО ПРИХОДЯТ ОДНИ ПРИДУРКИ.
Наконец, я понял, почему все ржали на входе. Мне захотелось подняться и начистить рыло этим уродам. Я представил себе заголовки хроники происшествий завтрашних газет:
АРЕСТОВАН ОТКАЗНИК ПО УБЕЖДЕНИЯМ ВЕСОМ 65 КГ ЗА ПОПЫТКУ НАПАДЕНИЯ НА ЧЕТЫРЕХ КУЛЬТУРИСТОВ ВЕСОМ 100 КГ КАЖДЫЙ.
Расслабился и заказал пиво.
— БАР РАБОТАЕТ С ПОЛОВИНЫ ВТОРОГО, — прокричал мне бармен.
Я пошел и уселся на скамейку у стены пустого, серого и голого клуба.
Вечер носил название SEXUAL IZVRATE ON A PLANET OF MONEY. Около двух, когда я уже отупел от музыки и почти спал, стали появляться первые ночные звери.
Девушки были разукрашены, как садомазохистские новогодние елки, ребята — их в толпе было большинство — казались карикатурами на транссексуалов и трансвеститов.